У меня один знакомый, художник, под Москвой живет, в деревне. Однажды он спросил меня:

— Хотите, я вам привезу черепаху?

Я отнесся к его предложению безразлично и забыл о нем, но однажды в доме у нас в самом деле появилась черепаха. Я на нее наткнулся сразу.

Черепаха оказалась большой, никогда прежде таких не видел. Как тарелка большая. Мне сказали, что ее зовут Тортила. Оказывается, так звали черепаху в «Золотом ключике».

Тортила к нам медленно привыкала. Она не любила показываться: пряталась под диван или под шкаф, а больше сидела под батареей парового отопления. Прошло довольно много времени, пока она стала выходить. Только есть ничего не ела. Правда, мы и сами не знали, что ей можно давать. Но зашла однажды девочка, подружка нашей дочки, и сказала, что черепахи едят все, всяческую зелень: и капусту, и морковку тертую. Даже мясо едят, пропущенное через мясорубку. Мы всего сразу накупили, побольше, того и другого. И поближе ей подложили. Но Тортила ничего не ела, ни к чему не прикоснулась. По-прежнему она лежала неподвижно, дремала.

Но иногда на нее что-то находило, и она принималась вышагивать по комнате. Особенно это случалось, когда по полу начинали скользить лучики солнца. Ворочала головой, слушала, смотрела на нас. Лапы у нее стучали.

Высоко поднимала панцирь и шагала медленно, затрудненно. Странно было на нее смотреть.

Но это случалось с ней редко, больше она лежала, прячась в каком-нибудь укромном месте. Иногда под диваном: там она забиралась в мешок и лежала там, грелась, она любила тепло.

Нас тревожило, что она ничего не ела. Без конца ей подставляли воду, молоко, но все оставалось цело. Потом нам сказали, что сейчас зима и черепахи зимой не едят. Зимой вроде бы они как в спячке.

Это и правда: черепаха была вялая, она больше спала. Но один раз, когда опять выглянуло солнце и по полу задвигались солнечные лучики, Тортила выползла из своего укрытия и принялась беспокойно ходить по комнате. Но солнце зашло, и она опять влезла в свой мешок..

Чем ближе было к весне, тем чаще становились такие прогулки. Лапки у нее сморщились, по она по- прежнему ничего не ела.

Был уже май, а потом наступил июнь. Черепаха давно не спала, но и не брала ничего в рот.

Мне было не до нее. Я был увлечен, писал. Писал медленно... Обо мне уже говорили, что я работаю, как черепаха.

Она мне мешала.

Я ругал про себя моего художника, зачем он привез мне больную черепаху.

Я подумывал о том, как от нее избавиться. Может, ей не хватало воздуха? Я завернул Тортилу в мешок и решил спуститься с нею во двор. Когда лифт рванул вниз, черепаха убралась в панцирь.

Перед домом у нас разбит сквер, с зеленым газоном и кустарником. На скамейке повсюду сидят пенсионеры, но я выждал, когда меня никто не видел, и пустил черепаху. Положил ее за кустарником, в траву. Тортила вначале лежала неподвижно, потом она тихо-тихо стала двигаться вперед. Но едва подняла она голову, ее увидали ребятишки, катающиеся на велосипедах и роликовых самокатах.

Скоро жильцы дома - а дом у нас большой, в нем почти тысяча квартир — стояли около Торгилы. Люди преспокойно шли с работы, неся в руках авоськи с батонами, и вдруг говорили: «Ой, посмотрите, черепаха...» И забывали про все дела. Над черепахой стояла толпа. Черепаха пугалась, прятала голову и ноги.

Больше всего ей, конечно, не давали покоя ребята.

Я решил выносить черепаху по утрам, до того как уйду на работу, пока во дворе еще никого не было и малыши спали.

Однажды, когда черепаха ползала по газону, а я сидел и сочинял что-то, поглядывая на нее из-за кустов, мне показалось, что черепаха открывает рот и скусывает листики. Но когда я, чтобы лучше видеть, приподнялся, она перестала. Так я и не узнал, ела она или мне показалось.

Во всяком случае, она заметно повеселела.

Последующие дни были холодными, трава мокрой, и мы опять сидели дома, и я видел теперь, что зря выносил ее. Она опять сжалась, перестала высовывать голову и совсем не вставала на ноги. Заболела.

Надо было что-то предпринимать. Мы не знали, как быть с ней. Хотя нам говорили, что под панцирем у черепахи скоплены запасы жира и потому она может долго не есть, но прошло семь месяцев, как она у нас поселилась, и за все это время она ничего не съела. К тому же наставало лето: дочка должна была сдать экзамены и уехать к родным, у меня тоже предвиделся отпуск.

Кому-то из нас пришла мысль сходить в зоопарк и спросить, что с нашей черепахой, что надо делать с ней. Как она должна питаться.

Вскоре я был в районе Пресни.

Я взял билет и прошел в террариум, на старую или, наоборот, на новую территорию. Однако террариум этот оказался закрытым на ремонт, вход был перегорожен доской. Я все-таки пролез под нее. Но когда я вошел в неосвещенное помещение террариума, в котором большинство клеток было открыто, сразу подумалось, может наброситься удав или, что хуже, схватит крокодил.

Спасибо, какой-то мальчик шел туда же, к матери шел, и взялся меня проводить.

В террариуме было темно. Мы прошли через все эти крохотные малоосвещенные комнаты и наконец попали в еще одну, где клеток никаких не было, но зато было одно небольшое оконце. За столом здесь сидели две женщины, они держали в руках ножи и быстро резали на мелкие кусочки мясо.

Тут я узнал, что ни мой салат, ни самую лучшую морковь черепаха не станет есть... Оказывается, чтобы черепаха ела, надо ей, черепахе, нагреться до температуры тридцать градусов. Только тогда она в состоянии принять пищу. И потом надо еще некоторое время поддерживать эту температуру, чтобы пища могла перевариться. Если холодная черепаха съест что-нибудь, она погибнет...

Так что дома черепаху держать и нельзя. Другое дело — в террариуме, где круглый год черепахи сидят под светом ламп. Только летом могут они жить под солнцем, да на песке, на камнях.

— Если у вас большая,— сказали мне,— привозите ее нам. Большую мы возьмем... Пусть у нас поживет. Она, кроме того, и в обществе нуждается... Если захотите, сможете забрать ее обратно...

Мы вышли из террариума, и заведующая подвела меня к загончику, куда на лето были «высажены» черепахи. Десятка три их было. Они ползали по земле и камням, забирались друг на друга. Но больше всего лежали на солнце. Доводили себя до нужной температуры...

На другой день мы отвезли Тортилу.

— Ой, какая она! — сказала девушка, кормящая черепах.

Когда ее впустили, подошли ребятишки. Тортила наша имела успех. Все удивлялись тому, что она такая большая.

Она сначала ушла в сторону, но сразу же к ней подползли другие черепахи, совсем маленькие.

Хотелось бы мне знать, как-то она здесь приживется?