Глава 1

 

Кто взял пряник?

 

Наверное, его кто-то съел… Или спрятал? Куда он мог подеваться?

Вопросы мучили маленькую Белочку. Целый день она рисовала картинки ушками-кисточками, занималась самым любимым делом Картинки получались теплыми и немного грустными. Они были похожи на розовую медовую сладость. По небу плавали розовые тучки-прянички, из которых капали розовые дождинки-прянинки прямо на крышу домика — медового пряника.

Белочка вздохнула. Вопрос «кто взял пряник» мешал ей. Она ведь уже была готова съесть этот пряник, когда тот неожиданно пропал, просто исчез. Был пряник, и вдруг нет его. Осталась только маленькая история, которая началась как раз с пропажи этого пряника.

События стали разворачиваться с необдуманного обещания данного маме — Большой Белке. Кто тянул маленькую Белочку за язычок и заставлял хвастаться, что с сегодняшнего дня она будет делать зарядку? Никто не тянул, и никто не заставлял. С языка сорвалось….

Теперь Белочка сидела на ветке, жмурилась от утреннего солнышка, покачивала лапками. Сегодня хорошая погода. Сидеть на веточке хорошо, покачивать лапками — приятно, жмуриться тоже. Настроение превосходное, так и хочется сделать что-то выдающееся. «Совершить подвиг, а какой? Все хорошие подвиги давно кончились» — думала Белочка. Мама обещала мороженое за зарядку. Но как же не хочется! Нет, мороженого, конечно, хочется, а вот что делать с зарядкой…

— Сначала поиграю, а потом зарядка, — решила Белочка. Она вскочила на веточку и раскинула руки.

— Раз, два, три, четыре, лучшая игрушка в мире.

Тут она пару раз крутанулась на ветке.

Со стороны за Белочкой наблюдала пчелка бабушка Жу-жу, старая пожилая особа с современными взглядами на жизнь.

— Жу-жу, здорово, — прожужжала она. — Чем занимаешься?

— Играю.

— Во что?

— В солнышко.

— А руки в сторону зачем?

— Это лучи, один, два, три, много-много.

— На зарядку похоже. Я так не могу. С детства не могу.

— А ты попробуй, это легко. Смотри, раз, — И Белочка схватившись за ветку крутанулась вокруг нее.

— Крутиться может и получится, а вот зарядка, вряд ли, — засомневалась Жу-жу.

— У меня тоже, солнышко получается, а зарядка — нет.

— Можно мне попробовать? — спросила пчелка.

— Попробуй, — согласилась Белочка.

— Раз, — прожужжала пчела и больно ударилась о шершавую гладь коры. Взглянув на свои ободранные ладони, она вздохнула:

— Попробовала — не вкусно, лапки коротки.

— Не удалось, — побежала по ветке Белочка, вдруг она остановилась, — А ты зачем пришла?

— Жу-жу, я прилетела, — поправила бабушка Жу-жу, прикладывая к лапкам лист подорожника. — . Хотела посоветоваться. Как ты думаешь, если я вместо «жу-жу» буду говорить другое слово, красиво будет?

— А какое слово? — повисла вниз головой Белочка.

— Я знала, что спросишь, — попыталась последовать примеру Белочки бабушка, но не удержалась и свалилась с ветки. Замахав крылышками, она возмутилась. — Да не крутись ты, у меня голова идет кругом! Устроившись рядом с запыхавшейся Белочкой, Жу-жу произнесла:

— Это будет, к примеру, слово «вжик». Вот, послушай: ВЖИК, В-Ж-И-К, В-ЖИК, ВЖ-ИК… — и она стала напевать это слово с разной интонацией, на разные лады.

Внимательно дослушав бабушку, Белочка поинтересовалась:

— А как тебя будем звать?

— Бабушка Жу-жу, можно просто нараспев Ж-у-у-ж-у-у

— Но теперь ты будешь говорить «вжик», значит, тебя надо звать бабушка «Вжик-вжик».

— Должна сказать тебе, что это очень интересный вопрос. Надо подумать, — снявшись с ветки она полетела, тихо бормоча, — надо подумать… только бы не забыть, вжик, вжик.

Белочка взглядом проводила пчелку. Она решила ещё два раза пробежать по веточке, большее не было сил — дожидаться мороженого. Разбежавшись, она развернулась и тут же уткнулась носом в бабушку Жу-жу.

— Интересно, откуда она взялась? — хотела подумать Белочка, но не успела, так как, не удержав равновесия, она неожиданно полетела вниз тормашками, а затем тормашками вниз. Но это неважно, главное летела. Упасть на землю ей помешала нижняя ветвь ели. Широко расставив лапник, она удержала легкое тельце. Не успев ещё оправиться от испуга, Белочка услышала обиженный голос бабушки Жу-жу.

— Почему ты не спросила меня, что я тебе принесла? — опустившись рядом с Белочкой, она вытащила из её хвоста хвойную иголочку. — А я была готова к этому вопросу. Нет вопроса, нет ответа… А зачем моей голове лишний ответ? Вот он, — и бабушка развернула платочек, в котором лежал розовый медовый пряник.

— Что это? Похоже на пряник.

— Пряник. Сейчас ты сделаешь восхищенные глаза и удивленно спросишь, — откуда у меня такой пряник? Я знала, что ты задашь мне этот вопрос, — и, подмигнув, она довольная собой ответила: — Этот пряник испекла я.

Забыв об испуге Белочка удивилась.

— Неужели сама?

— А что тут удивительного? Я же бабушка, а все бабушки умеют печь пироги и пряники. Только не говори, что ко мне это не относится. Ты кушай, кушай, а у меня много работы. Это же надо старой, пожилой пчелке такой вопрос задать! Теперь целый день уйдет на придумывание ответа! — ворчала Жу-жу, уносясь куда-то в глубь леса.

Белочка принюхалась и посмотрела на пряник. Пряник был ароматным и удивительно вкусным на вид. Она хотела было съесть пряник, но ей вдруг стало жалко портить такую красоту. Белочка проглотила слюну. Настроение её поднялось, и теперь ничто не мешало выполнить обещание данное маме. Еще полтора круга пробежки — и она получит мороженое, и вот ещё пряник. А может, не бежать? Тогда будет только пряник.

— А что, если маме не говорить? — задумалась Белочка. Но Белочка сегодня была очень честной дочерью и поэтому решила пробежать. Она пробежала полтора круга, а вернее полторы ветки, одну ветку туда и полветки обратно.

— Послушай, а если я буду говорить, допустим, Ж-жж или З-зз, в крайнем случае, Бр-рр, у тебя будут ко мне вопросы? — неожиданно услышала Белочка откуда-то справа. Там в воздухе неподвижно висела пчелка с надеждой в глазах.

— Так-так… — задумалась Белочка, — думаю, что да.

— А если кар-рр?

— Тогда вопросов не будет, — но Белочка тут же объяснила, — тогда тебя будем звать бабушка Ворона. Ты хочешь быть бабушкой Вороной?

— Это что, уже второй вопрос? Откуда ты их берешь? Нет, с меня хватит! — и бабушка Жу-жу снялась с ветки. Белочка видела как пчелка удаляется все дальше и дальше. Наконец она совсем пропала из виду.

Тут Белочка вспомнила о прянике, но его неожиданно не оказалось на месте. Он исчез. Будто канул в воду, но воды нигде не было. Белочка облазала всю траву, перетрясла все ветви ели, обнюхала весь воздух. Пряник просто-напросто бесследно исчез…

…Так в бесплодных поисках пропавшего пряника прошло все утро. Затем прошел целый день. Потом половина вечера, может чуть меньше, но Белочка никак не могла забыть нежный аромат пчелкиного угощения.

— Мой пряник… Кто взял мой пряник?! — искренне возмущалась Белочка, разглядывая на рисунке солнышко-прянишко. И тут она дала себе обещание, кстати, уже второе за сегодняшний день, что обязательно найдет свой медовый пряник, или найдет того, кто этот пряник взял.

 

Глава 2

 

Розовый пряник, наверное, забрал серый Заяц

 

К такой мысли пришла Белочка. К мысли то она пришла, но мысль эта ей не понравилась.

— Сейчас я пойду и спрошу: «Заяц ты не трогал мой пряник?» Он скажет «нет». Я, конечно, расстроюсь, что пряника нет, зато обрадуюсь, что это сделал не Заяц. А если Заяц ответит «да», значит, я обрадуюсь тому, что пряник найден, но огорчусь, оттого, что это сделал Заяц.

Теперь мысли не только не понравились Белочке, но ещё и запутались. Выходило плохо и так и этак. С другой стороны — все выходило очень неплохо. Тупик. Надо искать выход у серого Зайца. И Белочка пошла.

Белочка вышла на поляну и увидела Зайца. Заяц качался на качелях, привязанных к корявому дубу. Задрав голову он что-то высматривал в раскидистой кроне.

«Качается. Я переживаю, а он качается!» — возмущенно подумала про себя Белочка.

— О, Белочка! — раздалось сверху, — ты-то как раз мне и нужна, — услышала Белочка уже снизу.

— Точно, пряник у него, — решила она.

Заяц спрыгнул с качелей.

— Я качели сделал. Нравятся?

— Кому?

— Тебе. Хочешь покататься?

Белочка решила призадуматься:

— А они пять лет выдержат?

Теперь призадуматься решил Заяц.

— Не знаю, я только сегодня их сделал. Ты хочешь пять лет кататься?

— Нет, ты меня не понял. Мне пять лет, — тут она загнула пальцы, затем разогнула и добавила, — с небольшим хвостиком. Меня с небольшим хвостиком они выдержат?

— Ну я качался, меня выдержали. Мне тоже пять лет, и тоже с небольшим хвостиком.

Белочка посмотрела на хвостик Зайца. Он был намного меньше чем у нее.

— Твой хвостик меньше, значит меня больше.

— Давай испытаем, — согласился Заяц.

— А это очень опасно? — испугалась Белочка.

Заяц немного подумав решил:

— Очень. Можно упасть или улететь.

— Куда?

— Упасть на землю, а улететь на край леса.

— Пожалуй, я попробую, я ещё никогда так далеко не улетала, — сказала Белочка и вскарабкалась на дощечку. Сегодня она решила быть смелой.

— Ап, ап! Внимание, внимание, чуть-чуть смертельный номер — УЛЕТНАЯ БЕЛОЧКА!!! — потихоньку стала она раскачивать качели.

Заяц затаил дыхание. Он даже прищурил глаза, чтобы не видеть, как Белочка упадет. Прошло немного времени, и Заяц стал понимать, что Белочка, кажется, не собирается падать или лететь на ту сторону леса.

— Катаешься? — приоткрыл он глаз.

— И-и-и-х! — пронеслось мимо Зайца.

— Неужели выдержали?! — обрадовался он.

— Ага!

— Пять лет, с хвостиком, который больше чем у меня? Ура!

— Ага! — стала притормаживать Белочка.

— Интересно а сколько лет они ещё выдержат? — призадумался Заяц.

— Не знаю, а давай вместе. Пять плюс пять и ещё два хвостика, правда один большой, другой маленький, — предложила Белочка. Она подвинулась, освобождая место Зайцу.

Качели выдержали, не подкачали. Они с достоинством прошли испытания, даже ни разу ни скрипнув.

— Их, ах, ох!!! — восторженно вскрикивали друзья, взлетая в поднебесье.

Они так расшумелись, что сорока, пролетавшая мимо, решила свернуть.

Устроившись на суку, она немного понаблюдала, потом спросила:

— Что это вы тут разгалделись?

— Это мы… — тут наступила тишина, потому, что качели улетели вниз,

— проверяем сколько… — опять тишина, качели улетели в другую сторону, затем тихо, — выдержат каче…ли…

Тут сороке совсем ничего не стало слышно, потому что качели остановились, и друзья спрыгнули с дощечки.

— Ничего не поняла! — возмутилась сорока, опускаясь на землю.

— Мы проверяем сколько лет выдержат качели, — повторил Заяц.

Сорока оценила взглядом корявость сука, толщину веревки, ширину дощечки:

— Думаю, на лето хватит.

— А вот и нет! Мы проверили, качели выдержали пять плюс пять и два хвостика, — заявила Белочка. Увидев недоверчивый взгляд сороки, Белочка скромно уточнила, — правда один хвостик был маленьким.

Внимательно выслушав Белочку, сорока сказала:

— Не верю.

— Сама можешь проверить. Покатайся.

Сорока аккуратно устроилась на доске. Заяц подтолкнул её. Качели закачались. Сорока внимательно следила за каждым движением:

— Ну, — протянула она наконец.

— Вот сколько тебе лет? — спросил Заяц.

— Одиннадцать.

— Одиннадцать с хвостиком, — поправил сороку Заяц, — ведь хвостик у тебя есть?

— Есть.

— Значить качели выдержат одиннадцать с хвостиком, — закончила Белочка.

— Подумаешь одиннадцать! — возмутилась сорока. Ей очень сильно хотелось быть правой. — Вы на черепахе испытайте свои качели. Ей вчера двести лет исполнилось. Двести лет ваши качели точно не выдержат.

Черепаха была соседкой серого Зайца. К сожалению, он совершенно забыл про юбилей Черепахи, хотя она ещё в прошлом году пригласила его.

— Я сейчас! — воскликнул Заяц, и помчался по тропинке.

Белочка с сорокой даже не успели удивиться, как на полянке вновь появился Заяц, толкающий перед собой тележку. На тележке восседала Черепаха. В одной руке она держала тарелку с куском шоколадного торта, в другой сверкала серебреная ложка. Ею черепаха размахивала, словно дирижерской палочкой.

— К чему такая спешка? — протянула она.

Заяц пропыхтел:

— Вы когда последний раз катались на качелях?

— Не помню, — Черепаха отломила ложечкой кусочек торта и отправила его в рот. Белочка сглотнула слюну.

— Тогда, вот мой подарок вам ко дню рождения! Качели!

— Ах, какой шарман! — воскликнула Черепаха. Она сунула тарелку Белочке. Оттопырив мизинцы, поправила парик. — Сейчас я укачусь в прошлое. Теперь я знаю, как будет называться следующая глава моей книги.

— Выдержат ли? — засомневалась Сорока, — может, лучше панцирь снять?

— Да как вы смеете?! — гордо произнесла черепаха, — я ещё мадемуазель, — сказала она и стала вскарабкиваться на сиденье при помощи Зайца.

— Чего, чего? — раскрыла клюв сорока.

— Мадемуазель, — пыхтела Черепаха.

— Какая газель?

— Не мешайте, — отмахнулась Черепаха

— Ну, это сударыня такая, — проявила начитанность Белочка.

Увидев, как черепаха грохнулась с качелей, Сорока воскликнула;

— Куда-рыня, тфью ты, сюда-рыня? Сломает, точно сломает качели. Говорила я вам, не выдержат, сломаются, — довольно бормотала она, поднимая неуклюжую черепаху.

— А ну ещё раз, — поддержал соседку Заяц.

Черепаха, послушавшись, тут же запуталась в веревках.

— Не-е-ет, — протянула сорока, — она не сломает, она порвет.

Но тут Белочка с Зайцем все-таки усадили черепаху. Тяжело вздохнув Заяц тихонько толкнул качели.

— Ах шарман! — воскликнула Черепаха.

— Чего, чего? — не поняла сорока.

— Шарман! — повторила Черепаха, раскрывая веер.

Видя что сорока не понимает Белочка объяснила;

— Это значит «хорошо».

— Так шарман, или хорошо? — решила уточнить Сорока.

— Ах, сначала шарман, потом хорошо, хотя шарман звучит приятнее, — Черепаха, обмахиваясь веером, пела песенку на французском языке.

Каждый взлет пробуждал в ней новую вспышку воспоминаний. Белочка, с Зайцем затаив дыхание, следили за экспериментом. В сотый раз услышав «шарман», они облегченно вздохнули. Эксперимент удался. Теперь они точно знали, что качели выдержат двести лет плюс совсем малюсенький хвостик, ведь у черепахи тоже был хвостик длинною в один день.

Уже совсем стемнело, когда Белочка пришла домой. Ее немного покачивало от качелей и усталости, но от чего больше, Белочка не знала. Да это было не столь важно. Главное было то, что теперь она точно знала, что пряник взял не серый Заяц. Он был занят своими качелями. Придется искать другого. А кто это будет, Белочка решит завтра. А теперь ей очень хотелось спать.

 

Глава 3

 

Розовый пряник, наверное, забрал колючий круглый ежик.

 

Сегодня было жарко. От жары у Белочки пересохло в горле, хотелось пить. Вот бы сейчас чаю, а ещё лучше с пряником, но как назло тот куда-то исчез. Кто ему помог? В горле запершило, затем закололо. И почему-то Белочка вспомнила о колючем круглом Ежике. Ежик круглым был от полноты, а колючим — от угрюмости. Но Белочка никогда этого не замечала. «Давно я у него не была, — вспомнила она, — заодно спрошу не брал ли он мой пряник», — решила Белочка и бодро зашагала по тропинке.

Проходя мимо дома бобра, она увидела его хозяина.

— Ты куда? — окликнул её Бобр, подарив ослепительную улыбку.

— К ежику.

— Зачем?

— Хочу спросить не брал ли он мой розовый пряник.

— На обратном пути заходи ко мне.

— Зачем?

— Спросишь у меня, не брал ли я твой розовый пряник.

— Хорошо, — приветливо помахала она лапкой Бобру. Вскоре тропинка кончилась потому что уперлась в домик Ежика. Белочка постучалась в дверь.

— Кто там?

По голосу Белочка поняла что Ежик чем-то недоволен. Наверное, не выспался, — решила она, и ответила на вопрос.

— Это я Белочка, — Не услышав ответа, она постучала в дверь ножкой, — Я тебя не разбудила?

— Разбудила, — заворчал Ежик за дверью.

— Да? — удивилась она. — Вообще-то я только это хотела спросить, — немного постояв у двери, она хотела повернуться и пойти домой.

— Но ведь я уже пришла. Не идти же мне обратно, — постучалась она снова.

— Ладно, заходи, — приоткрыл дверь Ежик, — только сиди тихо, я спать буду.

Белочка прошла на цыпочках к табуретке и тихо села. Так она посидела немного, потом ещё немного, потом много, очень много, наконец она не выдержала:

— А ты ещё долго спать будешь?

— А я и не сплю. Давно уже не сплю, да и не спал вообще.

— Бедненький! — пожалела его Белочка, а про себя подумала: «Наверное, совесть мучает оттого, что съел мой пряник». Тут она решила спросить Ежика начистоту, открытым текстом.

— Я не бедненький я несчастненький, — поправил Белочку Ежик.

— А что тебе надо чтобы стать счастненьким? — спросила Белочка.

— Не счастненьким а счастливым. Если я усну, то я буду самым счастливым Ежиком на свете.

— Ежик, а может тебе для счастья не хватает вопроса?

— Какого вопроса? — удивился Ежик.

— Моего. Одного маленького скромненького вопросика, — показала Белочка пальчиками размер вопроса. Соединив большой и указательный палец, она оставила тонкую щель, — вот такусенького…

— Задавай, — согласился Ежик.

— А можно два? — решила воспользоваться Белочка хорошим настроением друга.

— Давай.

— А три? — воскликнула Белочка, хотя у неё не было трех вопросов, у неё был только один, про пряник.

— Ладно, — немного подумав, сказал Ежик.

— И что, на все ответишь? — не поверила Белочка.

— На все. Ведь на два я уже ответил, давай третий.

— Как бы тебя спросить, чтобы ты не обиделся?

— Спрашивай, чего тянешь, а то меня снова на сон потянуло.

— Ну и спи, — сказала Белочка, обиженно надув губки.

— Черствая ты. И никто меня не понимает.

— Я понимаю, — стала оправдываться Белочка, — знаешь как я хорошо тебя понимаю, сама удивляюсь, откуда у меня столько понимания. Хочешь, поделюсь?

— Это как?

— Ты спи, можешь даже посопеть. Я не буду подслушивать. Даю честное слово, что все, о чем я услышу, никому не расскажу.

Тут Ежик не выдержал и взорвался, нет не разлетелся на кусочки, а просто очень громко сказал.

— Но я не могу уснуть!

— Почему? — удивилась Белочка, — уже выспался?

Ежик некоторое время укоризненно смотрел на Белочку, затем вздохнул.

— Ты когда нибудь пробовала спать на кровати?

— Да.

— А на диване?

— Приходилось, — растерялась Белочка.

— А на полу лежала?

Увидев утвердительный кивок, Ежик спросил:

— Ну и как?

Белочка спросила сама себя: «ну и как?», и тут же сама себе ответила:

— На кровати удобно, на диване удобно, на полу не очень.

То же самое она повторила Ежику:

— На кровати мягко, на диване тоже, на полу не очень.

— Как мягко? Я спрашиваю, как мягко?

— Очень мягко, — досматривая свои воспоминания, делилась ими Белочка, — очень-преочень.

— Кому мягко?

— Мне, — ответив, задумалась Белочка, хотя над этим вопросом она никогда не задумывалась.

— А мне нет.

Теперь Белочка поняла свою ошибку. Теперь ей казалось, что вопрос был действительно очень серьезен, и требовал особого внимания.

— Почему? — спросила первое, что пришло ей на ум.

— Мне очень неудобно, кровать у меня колючая, диван колючий, пол колючий. Вся жизнь колючая.

Белочка подошла к кровати Ежика и аккуратно дотронулась до неё пальчиком. Получилось неплохо, то есть очень даже неплохо, кровать была мягкой и удобной. Не доверяя ощущениям пальчика, Белочка присела на кровать. Мягко. Прыгать тоже было удобно, и очень занимательно. Она подлетала под самый потолок, все выше и выше. Наконец потолок ей стал мешать. Пытаясь погасить взлет, Белочка стала кувыркаться в воздухе. В облаке перьев она выделывала сложные сальто.

Наскакавшись вдоволь, она перескочила на диван. На нем было похуже, чувствовались пружины, хотя и они с достоинством пружинили под легким весом Белочки. Насчет пола Белочка с Ежиком согласилась сразу. Прыгать на нем было жестко.

— Ну! — победоносно спросил Ежик. — Поверила?

— Ну… — Белочка абсолютно забыла, во что она должна была поверить.

— Ты что мне не веришь? — уловив непонимание, возмущенно спросил Ежик.

Белочка немного смутилась. Стряхнув со лба перышки, она подумала:

«Мне ведь не трудно, сделать ему приятное», и сказала,

— Верю.

— Как можно спать? Вот я тебя спрашиваю, как можно спать, когда все колючее?

— Мда-а, — протянула задумчиво Белочка, и чихнула. — А ты не пробовал поспать где-нибудь в другом месте.

— Пробовал. На крыше, трубе, тропинке, подоконнике… ещё перечислять?

Белочка не сдавалась. Она вдруг заметила на стене у Ежика картину с зимним пейзажем;

— Какая интересная картина! — решила она отвлечь Ежика.

— Не смотри на нее, иначе она упадет, — замахал руками Ежик, но было поздно, картина с грохотом свалилась, и рассыпалась.

— Ой! — вскрикнула Белочка и стала собирать картину с зимним пейзажем. Ничего не оставила: ни елочки ни палочки, ни даже снега. Аккуратно все собрав, она положила остатки картины на стол, который в свою очередь скрипнув, пошатнулся, и, подломив ножку под себя, упал набок.

— Ты зачем сюда пришла?! — горестно запричитал с кресла Ежик.

— Чтобы задать вопрос, — она застенчиво вытерла вдруг вспотевшие ладоши о бока, и тихо произнесла, — а по-другому ты спал?

— Спал. Стоя спал, — упал, сидя — свалился, а лежа — колется.

— Руку под голову клал?

— Да. Подушку клал, грелку, полено, кастрюлю, — и тут Ежик совсем грустно добавил, — я, наверное, умру, да?

Белочка аж вздрогнула:

— Ничего подобного! Тебе надо заняться йогой.

— Кем?

— Йогой. Это наука такая. Эти йоги могут спать на гвоздях, есть стекло, глотать сабли.

— Ты уверена что поможет?

— Поможет! — выпалила Белочка, но тут же тихо добавила, — конечно, я не совсем уверена. Но испытать просто необходимо! — уверено закончила она.

— Хорошо. Гвозди есть, стекло есть, а вот с саблями сложнее, — оглянулся вокруг Ежик, — Есть молоток.

Белочка скомандовала:

— Садись!

Ежик не привык подчиняться никому, но тут послушался, тем более, что он и так уже сидел в кресле.

— Закрывай глаза. Закрыл? А теперь говори:

— Мне хорошо.

Ежик открыл глаза и уточнил:

— Кому хорошо?

— Мне, то есть тебе, — подсказала Белочка. — Говори: мне хорошо.

— Кому говорить?

— Себе говори. Говори «мне хорошо, мне хорошо, мне хорошо».

— А дальше что?

— Ты повторяй это до тех пор, пока я не увижу, что тебе пора глотать стекло.

— А когда ты увидишь?

— Ты должен очень сильно похудеть. Что бы на тебя стало страшно смотреть.

— Что?! — искренне возмутился Ежик. — Я не могу похудеть. Сабли глотать, это пожалуйста, но худеть… а как же моя гордость, куда я её дену, в худом теле для моей гордости места не хватит, — тут Ежик решил стукнуть по столу кулаком. И стукнул, забыв при этом, что стол только что развалился. Поэтому когда он стукнул кулаком по столу, он промахнулся и рухнул рядом с развалинами.

Белочка пожала плечами:

— Тогда из тебя йога не получится.

Услышав это, Ежик обиделся на всех, а особенно на Белочку.

— Обиделся, — подумала Белочка, — теперь про пряник спрашивать неудобно, ещё сильнее расстроится, — размышляла она, наблюдая, как снег с упавшего пейзажа тает, скапливаясь лужицей под Ежиком.

Опершись на руку, Ежик загрустил. Он давно подозревал, что стол собирается развалиться…

— А ты в гамаке спать не пробовал?

— Это что? Сетка такая, с дырочками? — стал припоминать Ежик, — Помню, помню. В детстве я пытался на нем спать, но дырочки были большие, и я все время в них проваливался, и засыпал прямо на земле. А земля была пушистой. Но это было в детстве! — вдруг заулыбался он. — А потом я больше не пробовал.

— Почему? — вдруг обрадовалась Белочка.

— У меня нет гамака.

— Так, так. Гамак есть у Бобра, я сейчас к нему сбегаю. Подожди немного. Я быстро.

— А ведь ты что-то хотела спросить? — напомнил ей Ежик.

— Ах, да. Чем ты вчера занимался?

— Ты до сих пор не поняла? Объясняю, для особо непонятливых, пытался уснуть.

— Понятно, — протянула Белочка, и, повернувшись, побежала за гамаком. Но, сначала, она забежала домой пообедать, затем поужинала, потому, что пока она обедала подошло время ужина. Затем она побежала к Бобру и поужинала у него, потом немного пообедала, потому что от обеда у Бобра остались очень вкусные орешки.

Поблагодарив Бобра за гамак, Белочка побежала к Ежику. Когда она открыла дверь его дома, то увидела, что Ежик спит, сладко посапывая во сне. Он спал прямо на полу, подложив под голову ручку от молотка.

— Нашел! — Белочка от души порадовалась за Ежика. Сначала она это делала тихо, но, видя, что Ежик все равно спит и её не слышит, она стала радоваться громче.

— Спит! — ещё раз радостно повторила она и тут заметила записку, которая лежала на столе под картиной с зимним пейзажем.

— Белочка, спокойной ночи — прочитала она.

Она попыталась растолкать Ежика, что бы ему тоже пожелать спокойной ночи, но тот, что-то пробурчав во сне, повернулся на другой бок. Посвистывая и похрапывая, он сладко засопел себе под нос колыбельную песенку, только ему понятную.

Махнув на Ежика лапкой, Белочка бодрым шагом зашагала по тропинке домой. Вот и сегодня она не узнала кто взял, или кто съел её розовый пряник. А может, кто-то над ней просто подшутил?

Настроение Белочки сначала хотело испортиться, но потом почему-то передумало. Уже засыпая Белочка в очередной раз дала себе слово, что завтра обязательно найдет пряник. Во сне ей приснилась записка: буквы пели ей колыбельную начиная песенку со слов: «спокойной ночи Белочка».

 

Глава 4

 

Пряник у курицы

 

Утром Белочка сидела на ветке, подставляя свои бока под ласковые лучи солнца, и вот уже битый час размышляла о том, кто все-таки мог взять её пряник. Вот ведь загадка! Куда он мог подеваться? Но ничего такого, что могло бы помочь ей в поисках, в голову не шло. Это же надо было такому случиться! Вот так, средь бела дня, ни с того ни с сего, взял да и пропал её розовый, ароматный, аппетитный, медовый пряник! Это просто чудеса какие-то! Белочка тяжело вздохнула.

Рядом сидела сорока, и тоже тяжело вздыхая, размышляла. Только по сорочьи.

«У Ежика она была, Зайца навестила. А, вот, ко мне не зашла. Пусть тогда сходит к моей дальней родственнице курице? Заодно узнаю, как у неё дела».

— Мне кажется, — стала вслух строить догадки сорока, — что твой пряник взяла курица.

— Точно! Курица! — обрадовано воскликнула Белочка и тут же спросила, — но почему она?

— Потому что я её давно не видела, а раз давно не видно, значит ей хорошо. Потому что, если бы ей было плохо, она бы уже давно была здесь и всем рассказывала, как ей плохо, — произнесла сорока длинную речь, что случалось с ней крайне редко. Обычно она больше трещала, чем говорила.

— Да, вот про курицу я как-то совсем не подумала. — Сказала Белочка. — Сейчас я подумаю, — и она начала думать, но ей тут же помешала сорока.

— Пока ты тут думаешь, она склюет твой пряник.

— Действительно, чего тут думать. Схожу, — заторопилась Белочка.

— Сходи, сходи, потом мне расскажешь, — сказала сорока.

Курица хлопотала по хозяйству. Она носилась по двору с полотенцем в руках, вытирая им клювики своих деточек-цыпляток. А их у неё было ровно тринадцать. Как-то раз Белочка решила пересчитать эти беспокойные желтые комочки, и у неё все время выходило по-разному, то тринадцать с половиной, то тринадцать с хвостиком…. Как у неё это получалось, Белочка не знала. Потом она все же научилась считать ровно до тринадцати.

Белочка заглянула за калитку и два раза пересчитала цыпочек. Их было не тринадцать с половиной, и не тринадцать с хвостиком, а ровно тринадцать.

— Ну вот, теперь можно поздороваться с Курицей, — подумала Белочка, так как она решила сегодня быть очень вежливой. Она слегка прокашлялась и сказала «Здравствуйте!»

— Белочка! Рада тебя видеть, — отозвалась курица, и тут же скомандовала,

— Всем умываться….! Это я своим цыплятам. Как дела? — спросила она уже у Белочки.

— Хорошо, — вежливо ответила Белочка.

Она уже хотела было сразу спросить про пряник, но тут вспомнила, что мама учила её, что сначала надо из вежливости поговорить на отвлеченную тему. Поэтому Белочка учтиво спросила:

— Как ваше здоровье? Как успехи?

— Спасибо, замечательно.

— Права была Сорока, — подумала про себя Белочка.

— Есть успехи, тьфу, тьфу чтоб не сглазить, — продолжила Курица, неотрывно следя взглядом за своими цыплятами.

— Быстро, цыпа, цыпа, быстро к крыломойнику, мыть крылья! Скоро пожалует учитель! — торопила она деточек. Это самое: «Скоро пожалует учитель» Курица произнесла с таким душевным трепетом, что Белочка невольно заинтересовалась. Она хотела очень вежливо спросить, зачем пожалует учитель, но Курица её опередила:

— У нас сейчас начнется генеральная репетиция. Хочешь посмотреть?

Белочка не знала что такое или кто такая генеральная репетиция, и как её надо смотреть. Очень хотелось спросить об этом напрямик. Но ей вдруг стало стыдно за свое невежество. Она сделала понимающее лицо и в знак согласия молча кивнула головой. А чтобы не попасть впросак, решила незаметно понаблюдать за курицей и на всякий случай все повторять за ней. Наверняка курица будет все делать правильно, то есть правильно смотреть на эту генеральную репетицию.

Вскоре раздался стук, и Курица, раскудахтавшись, кинулась отворять калитку. За оградой стоял большой, белый, интеллигентного вида Лебедь. Белочка тоже раскудахтавшись побежала следом. Лебедь приветственно кивнул головой, и осторожно протиснулся в калитку. Курица суетливо фартуком смахнула невидимую пыль с кресла. Белочка поспешила ей помочь. Лебедь важно опустился в кресло, при этом сел Белочке на лапку. Она вскрикнула…Лебедь, внимательно посмотрев на Белочку, спросил:

— Кто это?

Белочка немного растерялась, не зная, как правильно ответить. За неё ответила Курица:

— Это наш зритель, Белочка.

Белочка, благодарно взглянув на Курицу, закивала головой в знак согласия, и повторила:

— Зритель, Белочка.

Лебедь, бросив оценивающий взгляд, спросил:

— Мешать не будете?

Белочка промолчала, не зная, как будет правильней: мешать или не мешать. Упершись ногами в ручку кресла, она пыхтела, пытаясь вытащить лапку, на которой сидел важный Лебедь.

— Не будет, — снова ответила за Белочку Курица.

Тут Белочка не выдержала и добавила:

— Если надо, то могу.

— Не надо! — тут же отказался Лебедь.

— Помогала же я своей маме мешать кашу, — она отлетела в сторону, потому что Лебедь приподнялся.

Лебедь ещё раз посмотрел на Белочку.

Белочка пожала плечами,

— Как хотите, — хотела сказать она, но не сказала, потому что Лебедь захлопал крыльями.

— Начинаем.

— Деточки, цыпа, цыпа, деточки, — засуетилась Курица, носясь по двору. Белочка бегала следом. Смотреть на репетицию оказалось весьма хлопотным делом. — Ну крошки не подведите, — повторяла она за Курицей, поправляя девочкам юбочки. Наконец она встала рядом с Курицей и сложила крылышки, вернее лапки. К сожалению, куриных крылышек у неё не было, поэтому наверняка ей придется немного по-другому смотреть на генеральную репетицию.

Курица была полностью поглощена своими девочками-малышками. Те образовав ряд, схватили друг друга за крылышки, подняли подбородки, встали на цыпочки и замерли. Наступила тишина. Курица вздохнула. Белочка тоже вздохнула, незаметно она тоже встала на цыпочки. Было больно.

— Больно, — вскрикнула она от боли.

— Что? — словно очнулся Лебедь.

— Я говорю больно, — ковыляя она приблизилась к Лебедю и уточнила, — очень больно. Тот почему-то покраснел. Может быть от злости…

Курица, схватив Белочку за хвост, оттащила её к забору.

— Больно, — возмутилась Белочка, поглаживая свой хвост.

— Не мешай, выведу со двора, — прошептала Курица. Она снова сложила крылышки на животе и с любовью стала смотреть на своих дочерей.

Белочке тоже ничего не оставалась сделать как снова сложить свои лапки, и подражая куриному взгляду — с любовью наблюдать за цыплятами.

— Это что?

— Это балет, — прошептала Курица.

— Балет… — понимающе протянула Белочка, и теперь по-другому взглянула на ряд малышей, хотя те так же продолжали стоять, схватившись крылышками, подняв подбородок, встав на цыпочки.

— Начнем? — словно очнувшись провозгласил Лебедь.

— Еще не начали? — удивилась Белочка, и восторженно вздохнула вслед за Курицей.

— Ну, пошли. — И Лебедь захлопав крыльями стал напевать, — тра-та-та-та, тра-та-та-та. Пошли лебедушки, тра-та-та-та, держим головку, тра-та-та-та, слушаем музыку.

Девочки цыпляточки, плавно пошли по кругу на цыпочках. Было очень красиво, но и наверно очень больно, — думала Белочка, наблюдая за девочками.

Лебедь, то повышая, то понижая голос, делал замечания подопечным,

— Легче, легче, тра-та-та-та, умирать будете в конце спектакля, тра-та-та-та. Наконец он не выдержал и сам пошел перед цыплятками. И снова было очень красиво. Грузная птица вмиг превратилась в легкого танцора.

Белочка никогда не видела такого танца.

— А теперь умираем, — замахал крыльями Лебедь, — красиво, плавно, величаво…

Белочку аж подбросило:

— Зачем умирать, ведь хорошо, так красиво, — и она замахала лапками, изображая крылья.

Лебедь остановился, глаза его гневно сверкали.

Курица прикрыла крылышком рот, цыплята столпились в кучу. Белочка очень расстроилась…Ей казалось, что Лебедь очень обиделся. И она была права. Лебедь действительно очень обиделся. Он повернулся к цыпляткам и торжественно произнес;

— Видите, что творит искусство? Как оно выворачивает души зрителей! Из вас получатся настоящие лебеди.

Теперь Белочка поняла, для чего цыплята ходили на цыпочках. Они просто хотели быть похожими на лебедей. И вдруг ей тоже захотелось быть похожей на лебедя. Она встала на цыпочки, раскинула лапки и вдохновенно произнесла:

— Посмотрите, я лебедь, — но не удержалась и упала на колени, — падающий лебедь, — добавила она.

— Замечательно, — захлопала крылышками Курица.

Белочка смутившись, потупив взгляд, скромно произнесла:

— Ну что вы…

— Замечательно, — восторгалась Курица, поочередно обнимая своих цыплят.

Белочка застенчиво ковыряла ножкой песок.

— Браво, — захлопала крылышками Курица.

— Браво, — повторила Белочка, ей было приятно произносить это непонятное слово, — браво, — повторила она, — если бы у меня был розовый пряник, я бы вам его оставила…

Кланявшийся Лебедь, резко выпрямился и категорически замотал головой; — никаких пряников, ни розовых, ни желтых. Ваши пряники съест диета. Диета съест ваш завтрак, ужин, обед. На обед она может оставить вам немного зернышек.

Курица вздохнула.

Белочка тоже вздохнула. Надо выгнать эту диету, которая обижает малышек. Может это она съела её розовый пряник.

Лебедь прощался с цыплятками, за крылышко. Он пожимал каждой девочке крылышко и бурчал что-то ей только понятное. Затем он подошел к Курице, и довольно произнес, — Из этих цыплят получатся настоящие лебеди.

— Лебеди, — эхом повторила Курица, и мечтательно закатила глазки.

Белочка бросилась открывать Лебедю калитку. Лебедь величаво миновал ограду. Шумно взмахнув крыльями он поднялся в небо.

Белочка помахала лапкой Курице с её детками, и побежала домой. Надо рассказать Сороке про её родственницу и генеральную репетицию.

 

Глава 5

 

Пряник взял или взяла Крока

 

Сорока трещала, трещала то громко, то тихо, трещала что-то невообразимое, непонятное. Белочка сидела и пыталась понять, о чем та трещала. Она слушала внимательно, затем очень внимательно. Потом она встала и опять села. Пригнулась, присмотрелась, прислушалась. Повернулась правым ухом, приподняла левое, но все равно ничего не поняла из сорочьей трескотни.

— Я тебе ясным сорочьим языком говорю, уже в сотый раз, — наконец-то уловила Белочка.

— Сегодня я тебя не понимаю, — подумала Белочка и опять уставилась на Сороку. Именно уставилась, потому что ничего другого ей не оставалось, как только уставится и ждать когда она поймет хоть одно слово. Неожиданно она поймала знакомое слово, оно было похоже на вопрос.

— Поняла? — спросила Сорока и, видя отсутствующий взгляд Белочки, ещё раз переспросила, — Поняла?

— Ты спрашиваешь, поняла ли я твое «поняла»? — уточнила Белочка.

— Да.

— Да конечно же я поняла. Слово «поняла» мне понятно.

Сорока призадумалась, она немного запуталась. Как можно понять слово «поняла». Это похоже на масло масляное.

Белочка подумала что Сорока её не расслышала, поэтому повторила ответ.

— Я поняла твое «поняла».

— А что ещё ты поняла? — склонив на бок голову, просто спросила Сорока.

— В общем, все, — ответила Белочка, но тут же добавила, — но конкретно, ничего. Белочка испугалась, что очень быстро все сказала, поэтому уточнила, — я понятно трещу? Ой, простите, понятно говорю?

Сорока возмутилась:

— Ты где была?

Белочка удивилась:

— Я же тут сидела. Разве меня не было видно?

— Правильно, сидела тут, а сама витала где-то в облаках, — заходила по ветке Сорока.

— Да нет же, я сидела здесь, — возразила Белочка, ей стало страшно, вдруг она пропустила такое важное событие как витание в облаках.

— Опять витаешь? — затрясла Сорока за плечо Белочку.

— Неужели! — удивилась Белочка.

— Я тебе битый час объясняю, что твой пряник у Кроко.

— Какой час?

— Битый.

Белочка представила циферблат часов и пыталась вспомнить, где на нем находится битый час. И зачем надо было его бить?

— Твой пряник у Кроки, иди туда, — прервала её мысли Сорока.

— Правда? Но туда без подарка никак нельзя, — вспомнила Белочка.

— Правильно, — Сорока облизнула палец и подняла его к верху. — Сегодня дует южный ветер, Значит Кроке можно нести букетик цветов. Сорвавшись с ветки, Сорока насобирала целый букет желтых купавок.

— Иди, — ткнула она букет Белочке в руки.

Белочке очень не хотелось идти к Кроке. Эту Кроку никак не поймешь, когда дул южный ветер, Крока одевалась в женское платье, и ложилась в кресла с головной болью. Когда дул северный ветер, Крока надевала рыцарские доспехи, и воевала с холодным северным ветром. Никто не знал, кем был или была эта Крока, Правда, говорят, Крока в детстве был маленьким крокодильчиком. Таким длинненьким, зелененьким, зубастым крокодильчиком. А теперь этот маленький зелененький зубастенький менялся от каждого дуновения ветерка.

Когда Белочка с букетом цветов приблизилась к дому Кроки, та сидела на кресле — качалке.

— Зравствуй — те, — вежливо сказала Белочка.

— А Белочка, — радостно воскликнула Крока, отчего у неё тотчас разболелась голова. — Ах, как болит голова, сегодня такой ужасный южный ветер. Какие замечательные цветы! А ты видела, какое замечательное на мне платье? — Крока вскочила и продемонстрировала свой наряд. Из её головы вывалилась шпилька.

— Ах, шпилька! — воскликнула Крока, и принялась искать этот драгоценный кусок металла. Ах, помоги же мне!

Белочка бросилась на помощь.

— А у вас нет других шпилек? — спросила она, чувствуя, что её терпению постепенно приходит конец.

— Есть, — вдруг обрадовалась Крока, усевшись на полу. — Очень много. — Но тут она погрустнела. — К сожалению, этими шпильками волосы не заколешь, ими можно только уколоть или оскорбить. Только вот кого? Никто же не приходит. …Может, ты послушаешь мои шпильки?

— А их искать не надо?

— Не надо, они у меня здесь, на кончике языка, — И Крока высунула свой язык.

Белочка ничего не увидела. Она решила согласиться, но тут ветер поменялся и стал дуть с северной стороны.

Крока вздохнула.

— К сожалению, стало холодать. Теперь твои цветы выглядят как оскорбление. И Крока скрылась за дверями своего дома. Вскоре она, вернее, теперь он появился в смокинге, с тростью под мышкой. Увидев Белочку, Крока показал в небо пальцем и грубовато гордо произнес:

— Северный ветер. М-да, холодные времена. Жестокие времена, жестокие нравы. — Крока подошел к креслу и гордо опустился в него, закинув ногу на ногу. — Вот вы, — и Крока небрежно ткнул тростью в сторону Белочки, — По какому поводу?

— Действительно, — подумала Белочка, — по какому поводу.

— А где ваш подарок?

Белочка все показалось таким сложным и непонятным;

— Дул южный ветер, — произнесла она.

— Не говорите мне о нем, он меня расслабляет, — возмутился Крока, — Меня великого Крока.

— Уж лучше бы ты был просто крокодилом, — подумала Белочка. На её удовольствие ветер поменялся. Теперь он восточным. Теперь он дул не с юга и с севера, а дул посередине.

Крока уловив изменения ветра, гордо направился к дому.

Белочка тоже хотела уйти, но она вспомнила, что не спросила, где её пряник.

Пришлось ждать появление Кроки. И Это появилось. Почему Это, потому что Белочка теперь не знала, кто это был. Крока выглядела или выглядел, а скорее выглядело пугалом. На голове пожарная каска, в ушах серьги, на груди цепочка, на ногах брюки-галифе, туфли на каблуках. Взглянув на Белочку, Крока вздохнуло;

— Потерялася.

Да да, прямо так и сказала: «Потерялася».

— Шпилька? — уточнила Белочка.

— Я.

— А как же пряник?

Крока сделав удивленные глаза спросила;

— Какой пряник?

— Розовый.

— Ах, — воскликнуло, воскликнул, воскликнула Крока, — ещё есть западный ветер, северо-западный, юго-восточный, и много других. — Как найтися? — Тут Крока обратилась к Белочке, — А где подарок?

— Какой.

— Мой.

— А разве был подарок?

— Не вздумай меня оскорбить своим непониманием. Ты говорила о розовый прянике, так и быть — он мне подойдет.

Белочка запуталась. Вся запуталась. Словно котенок, заигравшийся клубком пряжи.

— Но я его потеряла.

— Потерялася мой пряник, — возмутился Крока.

— Но это мой.

— Ты не имела право его терять. Кажется, подул южный ветер. Я сейчас, — и она скрылась за дверью.

— Я сейчас, — глухо раздалось изнутри, — но цветы мне нравятся больше. Я не хочу розового пряника, они меня полнят. Когда Крока вышла, Белочка быстро с ней попрощалась, и так же быстро скрылась за ближайшими деревьями.

— Ну, вот убежала, а я хотела показать ей свою новую, свежую шляпку.

Белочка пыталась распутаться, вернее, навести порядок в мыслях. Ей все время казалось, что это она ищет пряник, а выходило наоборот.

 

Глава 6

 

Глава про то же самое. Кто взял розовый пряник?

 

Сорока вышагивала по ветке. — Ну как можно завалить такое простое задание? Всего на всего приди, спроси: «Вы не брали мой пряник?». Тебе ответят «да» или «нет». И все, — возмущалась она.

Белочка сидела на этой же самой ветке, и расчесывала красной расческой свой рыжий хвост. Сегодня она решила во всем со всеми соглашаться и поэтому сидела и кивала головой

— Все сегодня я пойду с тобой! — заявила Сорока.

— Куда?

— Туда куда пойдешь ты.

— А куда я пойду?

— Ты пойдешь к Утке, — решила Сорока.

— К Утке? — разочарованно протянула Белочка. — Я не хочу идти к Утке. Можно я сегодня попрыгаю.

— Нельзя, надо идти.

— Ну почему идти к Утке можно, а прыгать к ней нельзя.

— Потому что мы собирались идти. Прыгать я не могу. Хватит уже, однажды допрыгалась, — и Сорока выразительно посмотрела на свой хвост, в котором не хватало одного пера.

Белочка поняла, что Сороку догнали далекие воспоминания.

— Тогда ты будешь лететь, а я буду прыгать с ветки на ветку, с елки на елку.

— Если ты будешь прыгать, а я лететь, тогда не получится, что мы идем вместе.

Белочка призадумалась, действительно так вместе не получается.

— Хорошо согласна, пойдем к Утке.

— Что бы ты без меня делала? — сочувственно покачала головой Сорока.

Белочка призадумалась:

— Я бы попрыгала, побегала, покрутилась,… — стала вспоминать она свои развлечения.

— Я спрашиваю про дело!

Белочка пожала плечами, дел у неё не было.

— Ничего бы не делала, — ответила она.

— Вот, вот, а как же пряник? Вот мой бы пряник никуда бы не исчез, — сказала Сорока, и выразительно похлопала по своим карманам.

Тут Белочка впервые честно согласилась. У Сороки действительно пряник не мог исчезнуть, потому что она никогда не занимается такими глупостями как зарядка.

Они пошли по песчаной дорожке. На обочине, слева стоял указатель со словом «Утка». Дорожка сначала шла прямо, потом, повинуясь следующему указателю, повернула направо. Затем немного прямо, направо, много прямо, затем под стволом упавшего дерева, и, наконец, скрылась за поворотом направо.

— Утка, — прочитала Белочка, и оступившись упала в дорожную ямку. Ямку была заполнена водой.

— Осторожнее, — сказала Сорока, помогла подружке подняться и чуть не угодила в следующую колдобину. — Под ноги надо смотреть.

Так глядя под ноги, иногда на указатели, они пошли по дорожке прямо, затем повернули направо, потом чуть-чуть прямо, направо, прямо, проползли под упавшим стволом дерева. Повинуясь капризам песчаной дорожки, Белочка с Сорокой терпеливо топали по ней.

Неизвестно сколько бы продолжалось это путешествие, но наступил момент, когда Сорока застряла под очередным поваленным стволом. Распластавшись под ним, она задумчиво изрекла;

— Застряла, это все от правокружения, оно у меня недавно началось… Как мне хочется повернуть налево!

Белочка стала дергать её за правое крыло, пытаясь вытащить спутницу. Наконец она устала и медленно опустилась рядом с застрявшей Сорокой.

— Как ты думаешь, скоро они кончатся? — спросила Сорока у Белочки.

— Кто? — не поняла Белочка.

— Да повороты.

— Не знаю. Лучше бы кончились эти поваленные деревья. Как ты умудрилась застрять. Под другими-то проходила свободно.

— Те были выше, — заерзала Сорока, пытаясь освободиться. Застряла она прочно. Подергавшись немного, Сорока положила голову на крыло и задумалась:

— Интересно где мы сейчас?

Белочка огляделась. Справа от неё стоял роскошный яркий дом. На лужайке около большой печи на двух стульях сидела Утка и обмахивала себя подолом фартука.

Белочка не поверила своим глазам. Она так удивилась, словно увидела не Утку, а восьмое чудо света. Белочка затрясла Сороку.

— Утка.

— Сама вижу, что Утка, — спокойно сказала Сорока. — Интересно, откуда она здесь взялась?

Утка, заметив, что на неё смотрят, приподнялась со стульев, и, переваливаясь, заковыляла к гостям.

— Наконец-то вы пришли. Давайте быстрее, а то пироги стынут, — Она приподняла бревно, помогая Сороке выбраться.

Сорока же решила сразу приступить к делу;

— А как насчет пряника?

— Пряники тоже напекла, — ковыляя к дому, радушно ответила Утка

— Нет, я насчет пряника Белочки, розового пряника?

— И розовый есть, и голубой, и в полоску, и в клеточку. Выбирай любой, ешь на здоровье! — указала Утка на стол, уставленный пирогами, кренделями, пряниками, печеньем.

Сорока решила уточнить:

— Вы не брали розовый пряник у Белочки.

— А зачем? Мне свои девать некуда. Угощайтесь, угощайтесь! — подвинула она два кресла к столу. — Специально для вас напекла.

— А как вы узнали, что мы придем?

— Так вы уже почитай полдня вокруг моего дома бродите.

Белочка засмеялась:

— Шутите!

— Нисколько. Раз двадцать под бревном проползали. Думали, не замечу?

Белочка начала понемногу понимать.

— Так это мы? — и она лапкой нарисовала петлю в воздухе.

Утка, проследив за движением руки, в знак согласия кивнула.

— Не может быть! — сердито воскликнула Сорока, — а почему вы нас не остановили?

— Пироги были не готовы, — пожала крыльями Утка, — Угощайтесь, — и стала наливать чай.

Белочка с удовольствием поела пирогов и крендельков. Сорока объедалась пряниками, печеньем. Потом навалилась на пироги и кренделя. Белочка ела пряники. Когда они наелись, Утка приоткрыла створку печки и вытащила оттуда восточные сладости: чак-чак, луккум и ещё многое других вкусностей, о существовании которых Белочка с Сорокой даже не подозревали.

— Отведайте, гости дорогие, — с любовью угощала их Утка.

Белочка почувствовала, что она немного переела. Вернее, сказав «немного», она покривила душой, переела она изрядно. Но удержаться было просто невозможно. Наблюдая, с каким аппетитом Утка поглощает сладости, Белочка снова принялась ей помогать. В самом деле, все было ОЧЕНЬ вкусно.

Вот Белочка откинулась на спинку стула, поглаживая живот. Кажется все съели. Искоса заглянув в печь, Белочка обрадовалась, что та пуста.

Утка, оглядев гостей, мило улыбнулась:

— А теперь десерт!

Сорока неприлично икнула и выпучила глаза. Она стала похожа на пингвина, у неё так же торчали крылья от живота в разные стороны. Глядя на нее, Белочка поняла, что Сорока совсем не голодна.

— Спасибо, но я больше не могу, — сказала Белочка. Сорока промолчала.

У Утки от огорчения потекли слезы.

— Я так старалась, готовилась! А вы меня обижаете….

Сорока вздохнула, и устало протянула:

— С вами невозможно спорить. Мы согласны, — и она зажала рот Белочке.

— Десерт, десерт! — закрякала Утка, и направилась к дому.

Белочка, укоризненно взглянув на Сороку, попыталась возмутиться. Но Сорока, склонив голову набок, зашептала:

— Успокойся. У неё уже ничего нет, мы все смели.

Подойдя к двери дома, Утка стала с хрустом её выламывать. Петли скрипнули. Дверь оторвалась. Утка величаво поднесла её гостям.

— Эта дверь — чудо кулинарного искусства: слоеное тесто с глазурью из орехов, привезенных с тридцатой мили заброшенного острова! — восхваляла она шедевр кулинарного искусства. — Извольте откушать.

Затем она предложила попробовать королевскую мебель, царское ложе, обсыпанное кокосовой стружкой, глазированные дворцовые стены, сказочную трубу под названием «черный принц в дыму» и многое другое.

Белочка с Сорокой пробовали все. Чтобы не обидеть Утку, они съели её пряничный дом, слоеную мебель, воздушную безе-перину, карамельную посуду. Постепенно они смели казинаки-деревья в саду, вылизали шоколадный забор, схрумкали сухарные стулья со столом, умяли сливочно-молочную скатерть.

Чтобы поскорее со всем покончить, Белочка подползла к печи и стала её ковырять, пытаясь оторвать кусочек. Утка, оглянувшись по сторонам и удовлетворенно крякнув, произнесла:

— Все гости дорогие, пора и честь знать. Печь мне ещё нужна. Ее из теста не вылепишь, — сказала она и отодвинула от себя Сороку, которая пыталась отклюнуть перышко от её крыла.

Белочка с Сорокой распластались на земле. Какое счастье, что не надо больше ничего есть, жевать, облизывать!

Глянув кругом, Белочка поняла, почему они не заметили дом в начале пути. Потому что его просто не было. Пока они кружили вокруг да около, Утка успела всего напечь да приготовить. Она испекла бисквитный дом с вафельной крышей. Сварила карамельные кусты, росшие в шоколадных вазонах, желатиновое озеро с лебедями-эклерами. Весь особняк был произведением кулинарного искусства!

После такого чаепития про пряник не хотелось думать, тем более про розовый.

Уходя, Белочка напомнила Сороке про пряник, но та как-то странно посмотрела на Белочку и пошла в сторону своего гнезда, ковыляя не хуже Утки. Белочке показалось, что Сорока переела, но Белочка тут же откинула эту мысль, потому что Сорока никогда не делает глупостей, тем более таких.

 

Глава 7

 

Не хотелось искать пряник, да Медведь заставил.

 

Белочка так вчера наелась, что сегодня не хотела думать о прянике. Ей было плохо, живот болел и постоянно урчал на свою хозяйку, за чревоугодие. Белочка повернулась на правый бок, затем на левый, не помогало. Наконец она решила сходить к Сороке. Ее живот наверняка тоже урчит. Вдвоем не так обидно думать о собственной прожорливости.

Белочка поковыляла к Сороке. Вообще-то быстрее было допрыгать с ветки на ветку, с елки на елку. Но делать этого не было сил.

Дорога к гнезду Сороки лежала через дом Медведя. Белочка об этом забыла, но ей напомнил Медведь, окликнув ее:

— Привет Белочка.

Белочка приветливо помахала лапкой.

— Ты куда? — направился к ней Медведь. Почему-то он был в мотоциклетной каске.

— К Сороке.

— А то заходи, чаем угощу, — предложил Медведь.

От этих слов Белочку передернуло. После чаепития с Уткой слова Медведя звучали как издевка.

— Как-нибудь в другой раз. Сегодня тороплюсь, Сорока, наверное, болеет, надо проведать.

— Она что собиралась болеть?

— Да вроде нет. Но мне плохо, ей тоже должно быть плохо. Мы вчера, понимаешь, чуть-чуть переели.

— Нет, не понимаю, как можно чуть-чуть переесть. Хоть бы раз в жизни это почувствовать, — похлопал по животу Медведь. Тут Белочка заметила, как над её головой что-то зашевелилось. Белочка хоть и была сегодня больной, но у неё хватило сил, чтобы удивится. Такое она видела впервые. Над её головой, словно воздушные шарики, покачивались надутые резиновые лодки. Они висели в небе привязанные толстыми веревками к пню. Белочка посчитала, их была ровно семь. Она никогда не видела столько резиновых лодок вместе.

— Лодки? — спросила Белочка, показывая пальцем в их сторону.

Медведь махнул головой в знак согласия:

— Резиновые. Браконьеры подарили. Уважают. Как только меня увидят, лодки оставляют, и убегают, боятся, что не соглашусь принять их подарок.

— Хорошие, наверное?

— Кто браконьеры?

— Да нет, лодки. А почему они в воздухе? Вроде плавать должны.

— Так они и плавают, только в воздухе.

— А почему они плавают в воздухе, а не в воде?

— До воды далеко, а плавать хочется, — уточнил Медведь.

— Кому хочется? Им?

— И мне тоже, — словно промурлыкал Медведь.

Белочке было все ясно. Только непонятно было одно: как Медведю удалось заставить лодки подняться в воздух, и там плавать. И тогда она спросила:

— А как они это делают? — и Белочка выразительно замахала лапками.

— Я их надуваю.

— Обманываешь? — Белочка не смогла представить, чего же это можно наврать такого, что бы резиновые лодки поверили и взлетели.

— Нет же, надуваю их водородом. Газ есть такой.

Белочка не знала, что такое водород. Поэтому, она очень внимательно стала слушать Медведя.

— Дую, дую, дую, они надуваются, надуваются, надуваются, а когда надуются, они…

Белочка продолжила:

— Надуваются и обижаются?

— Да нет же, взлетают.

— Куда?

— В небо.

— А дальше?

— Летают, можно дальше, можно ближе.

— Они что, умеют летать?

— Умеют, только я их привязал. Хочешь, полетаем, я как раз сейчас буду проводить испытания.

— А как же Сорока? Она не обидеться? Я же шла к ней.

— Как раз на лодке к Сороке и слетаем.

Белочке это понравилось, так как идти не хотелось.

— Только надень каску, — предложил Медведь.

— А зачем?

— Ну… — протянул Медведь, — положено так. Это, наверное, что бы об тучи не стукнуться, да об молнию не поцарапаться.

Медведь за веревку подтянул одну из лодок. Та послушно опустилась. Медведь устроился на деревянном сидении и галантно протянул Белочке лапу. Белочка осторожно ступила на резиновый пол лодки. Медведь, дождавшись пока Белочка удобно устроится, стал постепенно ослаблять веревку.

Лодка с пассажирами поднялась в небо. Белочка глянула вниз. Они покачивались высоко над макушками вековых сосен.

— Ну что, летим? — спросил Медведь.

— Летим, — обрадовалась Белочка. Она поправила каску, которая своими краями лежала у неё на плечах, и в азарте воскликнула: — Покажем Сороке, как мы умеем летать!

— Точно, мы ей покажем! — Медведь в азарте хлопнул лапой по резиновому борту лодки. От когтей на нем тут же образовались четыре дырки. Что-то засвистело, затем ухнуло, и Белочка почувствовала, как их замотало из стороны в сторону. «Как-то странно полетели», — подумала она. Сначала их кинуло влево. Ударившись о ствол, они отлетели вправо, и пять раз перевернулись в воздухе. Еще несколько ударов, и вот они повисли на ветке сосны. Ветка скрипнула, прогнулась и откинула тяжелую ношу, к березе. Береза приняла в свои объятия друзей, замотанных в резиновые, лоскутки. При этом Белочка, скрючившись в каске, чувствовала себя шариком от пинг-понга.

Совсем скоро все стихло, успокоилось. Теперь Белочка ощутила себя черепахой с панцирем из мятой каски на спине.

— Круто! — сказал Медведь, вытряхивая Белочку из её убежища. — Тебе понравилось? Хорошо, что это была не последняя лодка. А то на чем бы мы полетели к Сороке? — Медведь почесал лоб, к которому прилипла сосновая шишка. — Я тебя давно жду, а ты все туда-сюда, туда-сюда…Я сразу на землю грохнулся, а ты красиво так летала, зигзагами. Сейчас к Сороке слетаем, а потом и чайку.

— К какой Сороке? — пролепетала Белочка

— Ну, к той, что болеет.

— Кто говоришь, болеет?

— Сорока, — недоуменно повторил Медведь.

— А ты откуда знаешь?

— Так ведь ты сама сказала.

— Я??? — удивилась Белочка.

— Странная ты какая-то. То Сорока болеет, то не болеет, — удивленно пожал плечами Медведь.

— Теперь мне, кажется, что она больше не болеет, теперь мне кажется, что ей требуется спокойствие.

— Так, кажется или требуется? — не отставал Медведь, — Может, пряник твой поищем?

— А о прянике поговорим завтра, — остановила Медведя Белочка, ей вдруг стало как-то нехорошо.

— Хорошо, давай поговорим завтра, а поищем сегодня, — согласился Медведь.

Тут в небе, подчиняясь дуновению ветерка, зашевелились, заскрипели резиновые лодки. Поморщившись, как от зубной боли, Белочка подумала, что Сорока наверняка выздоровела, а ей хочется домой.

— Пусть отдохнет, — решила Белочка и попрощалась с Медведем.

— Хорошо, — согласился Медведь, — пусть отдохнет. А кто?

Белочка округлила глаза:

— Ну, она… да ты её знаешь, — и Белочка защелкала пальчиками, — вот ведь вертится на языке, а вспомнить не могу, и тут она вспомнила, — Белочка! Ты её знаешь?

— Странная какая-то, — сказал Медведь.

— Кто? — удивилась Белочка.

— Белочка.

Белочка, немного подумав, добавила:

— Согласна, я тоже стала недавно за ней это замечать.

Она вышагивала по тропинке, и ей казалось, что день прошел как-то впустую. К чему бы это?

Ну конечно же! Она сегодня не нашла свой розовый пряник. Вообще-то она его и не искала. Утром вспоминать о прянике было трудно, а вечером вообще трудно что-либо вспоминать. Белочку, шатало, качало из стороны в сторону. К чему бы это? — подумала она в очередной раз, не вписавшись в изгиб тропинки и плечом ударившись об ствол её любимой сосны. Вроде ничего плохого не ела.

— Сегодня перед глазами все плывет. Как-то все не так, — размышляла она, пытаясь с третьей попытки попасть на кровать. Та почему-то не стояла на месте, а норовила отойти в сторону. Наконец Белочка поймала свое ложе, и, взбив подушку, мгновенно уснула беспробудным сном. Ей приснился розовый воздушный пряник, и она на нем летала.

 

Глава 8

 

Поиски продолжаются

 

Вдруг розовый пряник закричал: «Белоч…ка!»…

Просыпаться не хотелось. Белочка перевернулась на другой бок, чтобы посмотреть другой сон. В этом сне стояло огромное дерево. Заметив Белочку, дерево вдруг тоже крикнуло: «Белочка…!!!»

Белочка повернулась на спинку, но её опять кто-то позвал. Белочка не стала рассматривать кто это, потому что она перевернулась на живот и окончательно проснулась.

— Белочка… — услышала она и теперь точно поняла, что это ей не снится. Подтянувшись, она выглянула из дупла.

Сорока вышагивала по ветке.

— Белочка…

— Кого зовем? — спросила Белочка. Подавив зевоту, она удивилась своему вопросу.

— Белочку, — подпрыгнула Сорока. Не узнав заспанную, зевающую мордочку, она переспросила — Белочку не видела? Я её уже полдня ищу, все горло надорвала. — Видя, что её, плохо понимают, Сорока предложила, — посмотри, может она дома.

— Хорошо, — сказала Белочка, и стала искать. Под кроватью никого не было, под столом тоже, и в шкафу пусто. Выглянув из дупла, она сказала:

— Там вообще никого нет.

— Странно, куда она в такую рань подевалась? — удивилась Сорока. — А вы уверены, что там действительно никого нет?

Белочка кивнула головой в знак согласия. Ее начинала злить какая-то там Белочка, из-за которой её разбудили. Кровать манила, приглашая досмотреть сны, но Сорока не отставала:

— Посмотрите ещё раз, вдруг она появилась, а мы её не заметили.

«Не отстанет ведь, «— с тоской подумала про себя Белочка.

— Хорошо, хорошо, я посмотрю. А какая она?

— Кто? — удивилась Сорока.

— Ну, эта, ваша… которую надо искать.

— А эта? Ну, она немного похожа на вас, только не такая лохматая и заспанная. Да, главное, она должна быть без каски. А ещё у неё есть два рыженьких ушка, — и Сорока, приставив к голове крылья, показала, как должны выглядеть эти уши.

— Хорошо я поищу, — пообещала Белочка и стала лениво заглядывать под стол, диван. Вскоре ей это надоело. Тут её взгляд упал на зеркало. Белочка аж подпрыгнула, оттуда на неё смотрела чья-то помятая взлохмаченная рожица. Не узнав своего отражения, Белочка рассердилась.

— Вот ты где, а я тебя ищу, — возмущенно сказала она. Не дождавшись ответа она добавила, — тебя там зовут, и, пожалуйста, приведи себя в порядок. Видя, что искомая «Белочка» не реагирует, Белочка разозлилась, — Тебя зовут Белочка? Отражение кивнуло в знак согласия, повторяя движение Белочки. — Ну, иди же!!! — Тут Белочку осенило. — Я поняла, тебе стыдно появляться в таком виде? Так приведи себя в порядок…Что, не умеешь? — Белочка вздохнула и взяла красную расческу. Она хотела продемонстрировать, как надо приводить себя в порядок. — Да сними ты эту каску. Вот. Теперь умойся. Вот теперь хорошо. А теперь иди, — сказала Белочка.

— Белочка… — не умолкала Сорока.

— Сейчас выйдет, — выглянула она.

— А Белочка привет. Чего так долго? — воскликнула Сорока и бросилась обнимать Белочку.

Белочка удивилась:

— Разве вы ждали меня?

— Ну, конечно же!!!

— А почему сразу не сказали?

— Чего не сказали?

— Ну что ждете меня, вы искали Белочку, — стала потихоньку отступать Белочка.

— Ну что с тобой? — трещала Сорока, — белены объелась?

— Вы, наверное, хотели сказать блины?

— Хорошо пусть будут блины, — согласилась Сорока, — Да, переусердствовали мы с блинами. Знаешь, как мне было плохо!

— А вы уверены? — тихо спросила Белочка.

— Конечно! Живот знаешь, как болел?!

— Да нет, вы уверены, что я Белочка?

— Как я могу быть не уверенной в том, в чем абсолютно уверена? Да я могу отдать ещё одно перо из своего хвоста, хотя мне очень его жалко, но ты точно Белочка.

Белочке это понравилось, потому, что Белочки ей всегда нравились.

— Что-то мне сегодня голову давит, — пожаловалась она.

— Да мне медведь рассказывал, как вы вчера летали, — потянула Сорока Белочку за лапу. — Я думала ты болеешь, — и Сорока вздохнула, — а ты оказывается в облаках витаешь.

Белочка стала припоминать вчерашний день.

— Пошли, — потянула её за лапу Сорока.

— Куда?

— Искать твой пряник. Я вчера целый день мучилась и думала, вернее, думала и мучилась. Я точно догадываюсь, где твой пряник — он у Мыши.

— А почему у нее?

— Глупый вопрос. Ну откуда же мне знать, почему пряник у мыши? Вот сходим к ней и строго так спросим, почему твой розовый пряник у нее.

— Что-то мне голову давит, — ещё раз пожаловалась Белочка.

— Сейчас развеешься.

И они пошли, только на этот раз по-другому, Белочка перепрыгивала с ветки на ветку, с елки на елку. Сначала было тяжело, но потом Белочка привыкла, и ей стало легче. Сорока летела рядом. Ей было приятно, весело и удобно.

Дом мыши находился под самой древней сосной. Он был слышен издалека. Пищали маленькие мышата. Их было так много, они были такими маленькими, и все время рыскали, копошились и шныряли. Увидев гостей, мышата заволновались, и в один голос запищали:

— Гости, гости, гостинцы, гостинцы, а мы хотим кушать.

— А где ваша мама?

Поднялся невообразимый гвалт. Белочка понимала только некоторые обрывки фраз:

— Шел дождь…рыжий кот…кашу варила… кушать хотим… мама уводит кота… — вскоре все это переросло в сплошной плач.

Сорока не смогла овладеть ситуацией, поэтому она напряглась и крикнула:

— Кто старший?

— Я!!! — выступили сразу два, на вид самых крупных и сильных мышонка.

— А кто старший-то? — смерив их взглядом, переспросила Сорока.

Из-за спин братьев вышел хиленький мышонок.

Сорока ткнула крылом:

— Ты старший?

Обернувшись к Белочке, она засомневалась:

— Малюсенький какой-то…ты точно старший?

— Да точно, точно, — буркнули двое самых крупных мышат, — мама велела.

— Тогда говори, — разрешила Сорока.

— А чего говорить? — деловито переспросил старший мышонок.

— Почему есть хотите? — спросила Сорока.

— Потому что есть хочется. А мама уводит рыжего кота от нашей норы. А кашу сварить не успела. А самой давно нет. А каша стоит в котелке и не варится. А мамы не приходит. А мы, мы хотим есть.

— Ясно, — протянула Белочка, — неясно только откуда здесь взялся кот. Вы точно уверены, что он был рыжим?

— Да, да! — загалдели мышата, — кушать, кушать!!!

— Чего расшумелись, сейчас сварим кашу, — успокоила малышей Белочка.

Старший мышонок недоверчиво посмотрел на гостей:

— А вкусно будет?

— Элементарно, — сказала Сорока и тут же спохватилась, — Нет, нет, и нет!!! Я сюда прилетела не каши варить, а пряник искать! — возмутилась Сорока.

— Но мы должны помочь им!

— Как ты можешь помогать другим, когда сама нуждаешься в помощи.

— Давай тогда по порядку, сначала поможем им, а потом будем помогать мне.

Сорока, склонив голову, подумала, и решила согласиться. Пока Сорока решала, соглашаться ей или не соглашаться, Белочка подошла к котелку и помешала кашу. Затем она её попробовала. Каша была холодной, жесткой и не вкусной. Тут чего-то не хватает, — решила Белочка.

— А чего? — спросил старший мышонок.

— Не знаю, — пожала плечами Белочка. И она стала вспоминать, как она помогала маме готовить кашу. Надо помешать! — вспомнила она. Один из мышат схватив большой половник, стал сосредоточенно мешать им в котелке. Все сидели и ждали.

Прошло много времени, Белочка вновь попробовала кашу на вкус. Вкус каши остался без изменений. — Может воды добавить, — предположила Белочка. Два самых сильных мышонка подтащили целую кадку воды и вылили её в котел, хотя в котле и без того хватало воды. Излишки выплеснулись через край и облили всех с ног до головы. Сорока, отряхнув перья заверила:

— Ты что-то делаешь не так.

— А как? — спросила Белочка.

— Не знаю, как, но чует мое сердце, чего-то здесь не хватает.

— Я поняла! — здесь не хватает волшебного слова. А ну, кто знает волшебные слова?! — Белочка бросила клич мышатам, которые, дожидаясь каши, ходили за ней гурьбой.

— Пожалуйста…будьте добры…спасибо!!! — запищали серые комочки со всех сторон.

— Нет, нет, нет, словом кашу не сваришь, тут надо что-то другое, — громко заявила Сорока.

— Может, помочь? — предложила Белочка

— Нет, отдыхай, ты же в гостях, — отмахнулась Сорока. — Когда я к тебе в гости приду, ты меня угостишь, а я буду отдыхать, отдыхать, отдыхать, пока лень не станет.

— Каша, кажется, тоже обленилась, не варится! — воскликнул Сорока. Засунув клюв в котелок, он сердито фыркнула, — а ну, варись, не позорь нас перед мышатами.

— Ты забыла сказать волшебное слово «пожалуйста», — подсказала Белочка.

— Вот ты и говори, — обиделась Сорока.

Белочка, наклонившись к горшку, ласково пропела:

— Пожалуйста.

Скосив взгляд в сторону горшочка, Сорока выжидала. Наконец, она не выдержала и протянула:

— Ну-у-у-у?

— Я вспомнила. Надо сказать другие волшебные слова. Я слышал, как мама их говорила:

Варись, каша,

Трудись в лесу.

Накорми Сороку,

Белку и …

— Козу, — закончила Сорока.

— Не козу, а мышат надо накормить, — напомнил старший мышонок.

Сорока уточнила:

— Да надо накормить мышат, но про козу получается в рифму. Надо другие волшебные слова вспомнить. Например:

Кашу варим, парим,

Кашу парим, варим.

Каша разварилась,

Каша получилась!

— Наша мама говорила как-то по-другому, — стал вспоминать старший мышонок:

Кашу варим, варим, — каша разварилась.

Кашу парим, парим, — каша получилась!

— Ну-ка, посмотри, начала каша вариться? — спросила Белочка.

Младший мышонок, взобравшись на край котла, отрицательно покачал головой.

Кашу парим, парим, — каша разварилась,

Кашу варим, варим, — каша получилась!

— А может: каша разварилась, каша получилась?

Кашу варим, варим, кашу парим, парим?

Но и после этих слов котелок оставался холодным.

— Да… — почесала Белочка в затылке. Что-то мы делаем не так. Вспоминайте, мышата, как ваша мама кашу варила?

— Я помню! Она брала ложку, пробовала кашу, приговаривала волшебные слова, — сказал третий мышонок.

— Давай, действуй!

Взял третий мышонок ложку, попробовал кашу и сказал все волшебные слова, какие знал. А каша как стояла, так и стоит, только крупа в воде разбухла. Расстроились Белочка с Сорокой, молчат… Вдруг Белочка говорит:

— У меня замечательная идея! Вы, мышата, что делали, когда ваша мама варила кашу?

— Бегали вокруг котелка, — вспомнила четвертая мышка.

— Это зачем? — удивилась Белочка.

— Может, пыль поднимали, следы заметали? — предположила Сорока

— Умница, Сорока! — восторженно воскликнул Белочка. — Но у нас все равно не получится.

Сорока искренне возмутилась:

— Вечно так: не получится, не получится, а ты попробуй.

— Не буду я пробовать, я не люблю кашу с пылью.

— Согласна — не вкусно, — загрустила Сорока

— А я в это время крутился вокруг мамы, песни пел и танцевал, — воскликнул шестой мышонок.

— Хорошая идея, главное, пыли меньше, — согласилась Сорока. — Ну, пошли.

Мышата, взявшись за лапки, пошли по кругу с Сорокой, с Белочкой. Они спели песенку про Новый год, про облака, станцевали, рассказали стихи, поиграли в кошки-мышки. Так как кошки поблизости не нашлось, её роль сыграла Сорока. Поэтому получилась игра сороки-мышки.

Пока все играли, седьмой мышонок принес листики одуванчика, щавеля, подорожника. Каждый пожевал то, что ему захотелось, хотя всем хотелось пожевать кашу. Но котелок был холодный, не согрела его ни детская песенка, ни веселый танец.

Пятый мышонок, морщась от щавеля, вдруг заявил:

— Я все понял, мы не правильно сидим. Ведь у каждого есть свое место.

Все послушно встали и переместились на свои места. Только Сорока с Белочкой остались стоять там же.

— А вы неправильно стоите, — оглядев гостей, сказал пятый мышонок.

Белочка решила прилечь, Сорока присела. Затем они поменялись: Белочка встала слева от дерева на одну ногу, Сорока встала справа от котелка.

Заглянув в котелок, пятый мышонок спросил:

— Неужели вы не знаете своего места?

Сорока пожала крыльями, она никогда не задумывалась над этим.

Минутой позже Сорока отозвала Белочку в сторону для совещания.

— Давай честно признаемся им, что мы не умеем варить кашу, — зашептала Сорока Белочке на ухо.

— Стыдно как-то, — сказала Белочка.

— Мне тоже.

— Тебе тоже? — удивилась Белочка, — тогда давай признавайся.

Сорока вздохнула. «Позор, какой позор!», — укоряла она себя. Она вышла на середину поляны, и глубоко вздохнув, приготовилась говорить длинную речь. Только она раскрыла клюв, как к ней в объятия бросилась неизвестно откуда взявшаяся мышка-мама. Вся в слезах радости, она двумя лапками трясла крыло Сороки, приговаривая:

— Милая, милая моя. Спасибо что присмотрела за моими сорванцами. Я так переживала, так переживала! …

Мышата, увидев мать, с визгом сорвались со своих мест и облепили её со всех сторон.

— Мама, мама хотим кушать! — верещали они на разные лады.

— Сейчас мои милые сейчас мои хорошие, — обнимала мышь своих деток.

Котелок, обласканный язычками пламени, подрагивал. Очень скоро по лесу распространился чудный аромат каши. Каша действительно была вкусной. Белочка с Сорокой съели по три тарелки и попросили чуть-чуть добавки.

Уже стало темнеть, когда Сорока с Белочкой заторопились домой. «Мама, наверное, переживает», — подумала Белочка.

Да, мама, конечно, переживала.

— Ты, наверное, голодная целый день бегаешь?

— Нас мышка накормила, мы были у неё в гостях, она умеет варить очень вкусную кашу, — уже засыпая, рассказывала Белочка.

 

Глава 9

 

Белочка ищет пряник у Бобра беззубого.

 

Белочка ждала Сороку, но та все не появлялась. «Опять, наверное, переела вчерашней каши», — думала Белочка. «Сделаю ей сюрприз, найду пряник сама! Она прилетит, скажет: пошли искать пряник, а я ей скажу: я уже нашла. Она обрадуется, и мне будет приятно. Надо идти искать пряник».

Белочка подождала ещё три минуты и двадцать шесть секунд, потом двинулась в путь, а её путь лежал к дому Бобра-труженика.

Бобр не зря носил прозвище труженика, он постоянно трудился на свое благо. То он грыз деревья для плотины, то он готовил бревна для дома. То он ладил прекрасный резной забор, с витиеватой калиткой. Бобр был знатным мастером. У Бобра был сын Бобренок. Он тоже был занят делом, он грыз гранит науки. Хотя ему было совсем мало лет, но он уже многое умел, и многого достиг. Все соседи только диву давались. Как только у бобренка появились первые зубки, он стал самоотверженно трудиться, не покладая лап.

Белочка подошла к дому Бобра. Того не было видно. «Наверно на речке», — решила она, но тут заметила , что в углу сада под большой яблоней скрючившись, сидел Бобренок. Белочке хватило только одного взгляда, что бы понять, что у него плохое настроение. Раз он не работает, случилось что-то плохое.

— Ты, почему не работаешь? — удивилась Белочка.

Бобренок грустно посмотрел на Белочку, и отвернулся от нее.

— Что с тобой? — не унималась Белочка.

Тут Бобренок расплакался. Да, да он плакал совсем по-детски, всхлипывая и подвывая.

— Ты это серьезно? — Перегнувшись через плечо Бобренка, уточнила Белочка.

Бобренок в ответ заплакал ещё громче и выразительнее.

— Что-то случилось, — поняла Белочка. Она присела рядом с Бобренком и задумалась. Она не знала, как поступить. На её памяти Бобренок плакал впервые. Вот если бы плакал Ежик, Белочка бы не растерялась. Ежик так часто плакал, что Белочка давно выучила наизусть все слова необходимые для его успокоения. А вот с Бобренком было сложнее. Белочка ещё немного подумала и все-таки решила спросить, хоть что-нибудь еще.

— Почему ты плачешь?

Бобренок что-то пробурчал сквозь слезы.

— Подожди не плач, я тебя не понимаю.

Бобренок вытер слезы и, заикаясь от расстройства, выдавил:

— У меня вы…вы…выпал зуб.

— Зуб??? — удивилась Белочка.

Бобренок кивнул головой.

— Любимый.

— А ну покажи, — затрясла Белочка его за плечо.

— Не покажу, — буркнул Бобр, отвернувшись.

— Покажи, я не буду смеяться.

Бобренок повернулся и открыл рот. На месте любимого зуба, словно пропасть, зияла черная дыра. Белочка, не выдержав, от души рассмеялась. Сквозь слезы она приговаривала:

— Прости меня, ой не могу…!!!

— Ты же обещала не смеяться!

— Я тебе честное слово обещаю, — прислонившись к яблоне, от хохота простонала Белочка, — один раз только, больше не буду.

Бобренок огорченно вздохнул:

— Зря ты меня остановила, когда я плакал, мне легче было.

— Слушай, а ты теперь всегда будешь таким смешным?

— Нет, мама сказала, что этот зуб был молочный, и что у меня вырастет другой.

— Какой зуб? Молочный? — удивилась Белочка.

— Да.

— А почему молочный? Он что из молока сделан?

— Вроде нет, — сказал Бобренок и раскрыл ладонь. На ней лежала белый зуб.

— Ух, ты, — искренне восхитилась Белочка, — ну почему молочный? Почему не сметанный, творожный, мороженный?

— Не знаю, — пожал плечами Бобренок, — наверно потому что белый.

Белочка, разглядывая зуб, заметила:

— Хороший вроде, чего ему не сиделось на месте.

— Мама сказала, что вырастет новый коренной зуб.

— А чего ты сидишь, сажай его скорее, пока ты плачешь, он бы корни уже пустил.

— Как сажать? — удивился Бобренок.

Белочка взяла зуб и задумалась:

— Даже и не знаю, может так, а может так, — стала крутить она зуб, — А ты не знаешь, откуда у него должны расти корни? — спросила она, обычно корни растут снизу.

— Нет, — замотал головой Бобренок.

— Эх ты, — укоризненно произнесла она, — плотины строишь, дома собираешь, а свой собственный, а главное любимый зуб посадить не можешь.

Бобренку стало стыдно. Он, потупив глаза, стал ковырять пяткой землю.

Проследив за движением Бобренка, Белочка воодушевлено заметила:

— Ну вот, все правильно делаешь! Сейчас ямку выроем, в неё зуб посадим, сверху присыплем землей, и подождем!

Сказано-сделано! Белочка вырыла ямку, посадила в неё зуб и присыпала его.

— Подождем, — согласился Бобренок. Он немного посидел, потом спросил, — а чего подождем?

— Пока не вырастет твой новый зуб, коренной.

Прошел час, потом ещё полчаса. Белочке стало надоедать.

— Что-то долго растет твой зуб. Может так положено. Расскажи, а как он выпал.

— Как, как? Взял да выпал.

— Взял и выпал, — задумчиво повторила Белочка. — А что взял?

— Ничего не взял, просто выпал, — повторил Бобренок.

— Просто выпал? Все у тебя как-то просто.

— А как он должен был это сделать?

— Ну… — протянула Белочка, — как-нибудь красиво, понимаешь, — и Белочка взглянула на холмик земли, куда они посадили зуб, там все оставалось без изменений, — хоть бы росток дал, веселее было бы. Ох, как долго, так жизнь зря пройдет. Слушай, Бобренок, может у тебя ещё есть зуб, который хочет ничего не взять и просто выпасть.

— Не знаю, — пожал плечами Бобренок?

— Чего зря сидеть, может заодно и его посадим. Открывай рот.

Бобренок послушно открыл рот.

Белочка внимательно просмотрела все зубы, даже некоторые потрогала, подергала, пошевелила. Чуть-чуть шатался только передний зуб рядом с дырой от первого зуба.

— Вот этот хочет, — ткнула пальцем Белочка.

— Он тебе что, сказал? — удивился Бобренок, захлопывая рот.

— Ой, — отдергивая лапку, взвизгнула Белочка, — ты мне палец откусил.

— Тьфу, — плюнул Бобренок.

— Чего расплевался?

— Зачем мне твой палец во рту, — стал усердно сплевывать в сторону Бобренок.

Белочка округлила глаза:

— Ты что поверил? Нет, ты сам только подумай, как ты, беззубый, можешь откусить мне палец? Кстати, давай я помогу выпасть твоему зубу.

— Не-е-е-ет… мне жалко.

— Да ты что! У тебя же вырастет коренной.

— Все равно жалко, лишние зубы не помешают.

— Ну, тогда я не знаю. — Белочка снова взглянула на холмик.

— Надо его полить. — И она направилась к колодцу. Колесо закрутилось, ведро плюхнулось в воду, и немного покружив на её поверхности, погрузилось на глубину. Они полили землю, и принялись снова ждать. Вдруг Белочке показалось, что земля на холмике зашевелилась:

— Ой, смотри, кажется, растет, — упала она колени. Бобренок тоже попытался разглядеть, но голова Белочки мешала ему.

— Дай я тоже посмотрю, — стал упрашивать он

— Смотри! — вдруг выпрямилась Белочка, больно ударившись об подбородок Бобренка…

Бобренок, ойкнув, округлил глаза, и прикрыл рот лапами. Из его глаз тут же полились слезы.

— Мне больно, а ты ревешь, — упрекнула его Белочка

Бобренок не говоря не слова, раскрыл ладонь. На ней белел зуб.

— Откуда это? Выкопал? — опешила Белочка.

Бобренок отрицательно помотал головой, и открыл рот демонстрируя двойной провал. На ладони лежал второй зуб.

— Тоже молочный? — тихо поинтересовалась Белочка. — Ты не переживай я тебя и беззубым любить буду, и дружить с тобой буду. Ну, мне пора домой. Я ведь к тебе приходила спросить, не брал ли ты мой пряник?

— Не брал, мама не разрешает есть много сладкого, чтобы зубы не болели.

— Теперь можно ведь у тебя нет зубов.

— Как нет, вот же они, — и Бобренок стал закапывать второй зуб рядом с первым. Он аккуратно насыпал холмик, и полил его водой.

Ночью Белочке снилась зубная роща, она раскачивалась от ветра. Зубы проросли корнями вверх, и теперь словно кораллы образовали молочные рифы. Было немного красиво и чуть-чуть жутковато.

 

Глава 10

 

Гадание на камешках

 

Сегодня Белочке спалось славно. Из приоткрытого окна веяло прохладой. Как хорошо! Шторка, разгулявшись от ветерка, разбудила Белочку. Белочка сбросила одеяло, потянулась, и взглянула на себя в зеркало. Сегодня она выглядела намного интереснее, чем после полетов на резиновой лодке. Если медведь предложит ей ещё раз полетать, то Белочка обязательно откажется. Даже если медведь будет её умолять, и даже пообещает ей два пряника, Белочка летать на лодках ни за что не будет.

Белочка пофыркала под умывальником с холодной водой, расчесала рыжий мех красной расческой, и выглянула из дупла. На суку сидела Сорока. Она болтала лапками, напевая незамысловатую мелодию. Глаза её были прикрыты. Белочка прислушалась, песенка казалась очень знакомой, но вспомнить не удалось. Белочка села рядом с Сорокой и тоже заболтала своими рыжими лапками. Вдвоем веселее. Так они сидели: Сорока напевала, Белочка слушала, было неплохо, пока Сорока не решила приоткрыть глаза.

Белочка осторожно спросила.

— Обижаешься?

Сорока вздрогнула от неожиданности.

— Конечно, ты так долго спишь.

— Это ты долго спишь, я тебя вчера ждала больше двух минут, ты не пришла.

— Знаю, — сказала Сорока, — зато я прилетела как угорелая сегодня, и жду тебя уже два часа.

— Но я же не знала, — стала оправдываться Белочка.

— Знаю, — миролюбиво сказала Сорока, — тем более что мне некогда было тебя ждать, я была занята.

— Чем?

— Думала. И вот что я надумала. Надо сходить к Кукушке, пусть она нам погадает на пряник.

— Это как?

— Пусть скажет, кто взял твой пряник.

— А она знает? — засомневалась Белочка.

— Она нет, но у неё есть такие волшебные камешки, она их кидает, и они говорят ей всю правду.

Белочка слышала про волшебные кукушкины камни, они обладали чудодейственной силой. «Неужели они знают, где мой пряник?», — думала она.

Кукушка жила в необычном для кукушки месте. Её дом прятался, под раскидистой веткой ивы на песчаном берегу реки. Белочка посмотрела в сторону реки. Вдалеке между ветвей деревьев зеркалом поблескивала вода.

— Так далеко идти! — вздохнула она. Несколько минут Белочка привыкала к этой мысли, затем, смирившись, согласилась пойти. На ветке ели вспыхнул солнечный зайчик, пробежав по ветке, он перескочил на соседнее дерево. В один миг зайчик миновал десяток деревьев и словно агент 007 неожиданно исчез. «Мне бы так, — позавидовала Белочка, — прыг, и у кукушки»!

Когда Белочка с Сорокой пришли к Кукушке, та была дома. Она как раз разбирала камешки, только что собранные на берегу. Здесь были разноцветная галька, отшлифованные стеклышки, поломанные ракушки.

Заметив гостей, Кукушка вскочила, и радостно затараторила:

— Заходите, заходите, как я рада гостям, погадать пришли? На что гадать будем? Интересно, интересно. Верите в мою чудодейственную магию. Верите, верите. Я сама не верю, а вы верите. Скажу вам по секрету, все, что я говорю, все не правда. Но вы мне не верьте, камни не обманывают. Все что хотите услышать, все скажу, все скажу, не утаю. На-ка подержи, — и Кукушка сыпанула в лапки Белочки целую горсть камешков. — И ты держи, — наполнила она сорочьи крылья. — Покрутись, покрутись! Вот так! На кого гадать будем, на молодца ясного, сокола востроглазого? — Кукушка закрутила Белочку с Сорокой. — Ну что, на молодца?

Белочку немного покачивало.

— Ну, на молодца, суженного? Говорите же!

Белочка присев, на камень, тихо протянула:

— На пряник.

— На кого? — удивилась Кукушка. — Какой ещё пряник?

— Сладкий, — уточнила Белочка.

— Розовый, мягкий, душистый, — закончила Сорока за Белочку. Она держалась за ветку ивы широко раскрыв клюв.

— Ку-ку, — сказала Кукушка, и перетрясла камешки, — что за фрукт?

— Вы знаете, где он? — простонала Сорока. Она медленно сползла по стволу дерева и распласталась на песке.

— Нет, не знаю! — отчетливо сказала Кукушка, мне не интересно гадать на пряники, я страсть как люблю гадать на суженного — красивого, стройного…

— А нам нужен, пухленький, кругленький, румяненький.

Кукушка, озорно взглянув на Белочку с Сорокой, махнула крылом:

— Ну, на пряник, так на пряник! Все равно делать нечего. Давайте свои камешки.

Белочка с Сорокой высыпали камешки в чашку, которую подставила Кукушка.

Кукушка пробежалась и палочкой нарисовала на песке буквы.

— Сейчас они нам всю правду скажут, — сказала Кукушка, и, размешав в чашке камни, она высыпала их на песок с буквами. Словно семена пшеницы камешки разлетелись, и каждый занял свою букву.

— Посмотрим, посмотрим, что получилось, — зашагала среди камней Кукушка. — Так, так, — склонилась она над россыпью. — А ну, помогайте. Белочка, Сорока!

И Кукушка стала складывать слова из выпавших букв. Они ползали почти полдня прежде чем у них стало что-то получаться.

— Что здесь получается? А должна сказать, красиво получается! — отряхнувшись от песка, подытожила Кукушка. Потом, наконец, прочитала:

— Лесок, тучки, мука, солнце, глазированные бока.

 

Пряник был, его не стало,

Кто-то пряник тот забрал.

Все кругом ты обежала,

Хоть лесок наш и не мал.

 

Пряник тот искать не надо,

Знаю я, где он лежит.

Будет мне сполна награда,

Знаю я кто тот бандит.

 

Вижу я усы большие,

Вижу черные глаза.

Вижу жало и полоски,

А зовут его ПЧЕЛА.

 

— Подожди, подожди, что-то я не очень поняла, — встав на колени на песке, встряхнула головой Белочка.

— Ну что здесь непонятного, — строго рассудила Сорока, — как там??? …кто тот бандит.

— Пусть объяснит! — потребовала Белочка у Кукушки.

Кукушка вскочила и стала нервно вышагивать по песку. Тут она споткнулась о ветку и распласталась на берегу. Отряхнувшись от золотистого песка, она протерла запорошенные глаза, и, схватив ту же ветку стала чертить ею пять параллельных линий.

— Сейчас, сейчас, — бормотала она, стараясь, чтобы линии были ровными и аккуратными, — вот! — сказала она и ткнула крылом в рисунок.

— Что это? — Сорока в недоумении прошлась между линиями.

— Стой!!! — истошно завопила Кукушка, — всю музыку испортишь!

— Разве можно музыку испортить? — удивилась Белочка.

— Можно, — подтвердила кукушка, — если залезть в неё кривыми лапами.

Сорока вылезла из рисунка и насупилась. Тайком разглядывая свои узловатые лапки, она грустно вздохнула. Не такие уж они у неё и кривые.

Кукушка, прицелилась, размахнулась и кинула на рисунок камешки. Они рассыпались по всему берегу, некоторые из них застряли между линий, некоторые упали на линии. Часть камней валялась около рисунка.

Белочка подошла поближе и в изумлении уставилась на картинку.

— Ну и что это значит?

— Не знаю, — честно призналась Кукушка. — Подожди, сбегаю за гитарой, — и скрылась под кустом. Оттуда вскоре раздалось шипение, барахтанье, наконец, появилось разочарованное лицо Кукушки.

— Гитара не хочет идти, а вот балалайка согласилась, — сказала Кукушка и ребром поставила инструмент на песок.

Гриф балалайки винтом окутывал подремывающий Уж. Широко зевнув, он почмокал губами и разлепил глаза.

— Сыграем? — спросил он и щипнул хвостом одну струну. Раздался дряблый звук. — Минутку, — сказал Уж, и чуть-чуть подтянул струны настроечными винтами.

— Колдовская музыка, — ткнула пальцем Кукушка на камешки.

— Люблю волшебную музыку, — подытожил Уж. Вглядевшись в рисунок нот из камешков, он стал точно повторять его на своем инструменте. Несколько раз Уж ошибался, а потом привык. Вскоре он сумел изобразить в звуке все, что было нарисовано на песке. Прикрыв глаза, он повторил мотив, и вскоре стал подпевать слова, подобранные Белочкой Сорокой и Кукушкой. Это выглядело так:

 

Пчелка пряник испекла,

Розовый красивый.

Пчелка пряник подарила

Белочке любимой.

 

В пряник сыпала улыбки,

Разноцветные огни.

Дождик добавлял водицу,

Да заоблачной муки.

 

В пряник радость положила,

И волшебные слова.

И веселья не забыла

И изюминок стакан.

 

— Но почему Пчелка мне не сказала, что это она взяла мой пряник, и зачем она его взяла, если она сама его принесла, — размышляла Белочка, подпевая мотив песенки. Теперь она точно знала, кто украл её пряник. Ну почему украл? По сути, пряник же Пчелкин, значит, она не украла, а забрала… обратно. Надо только узнать, зачем она это сделала?

Но об этом в следующей сказке…