В Европе античных времен черепаха ввиду большого количества откладываемых ею яиц считалась символом плодородия, ввиду "тихой сдержанности" - олицетворением нравственной любви, ввиду долголетия - синонимом непреклонного жизнелюбия. В патристике это "живущее в иле" животное рассматривалось как символ зависимости от земли, однако св. Амвросий указывал, что из панциря черепах можно изготовить музыкальный инструмент с семью струнами, игра на котором радовала бы сердце. Защитная функция панциря черепахи еще в древности использовалась в магических обрядах (для защиты от града и колдовства), а глаза черепахи в золотой оправе служили амулетом против сглаза.
Черепаха, с наполненным ветром парусом на спине, была эмблемой (impresa) Козимо Медичи (1389-1464). Сопроводительным девизом была фраза "Festina lente" [лат. - "Спеши медленно"], что значит: не торопись, но будь уверен в том, что делаешь. В алхимии черепаха символизирует материю в начале процесса преобразования.

ГРЕЦИЯ, РИМ

Для древних греков и римлян черепаха служила символом плодовитости, женского начала и считалась священным животным. Этим можно объяснить и столь распространенный в этих странах сюжет, когда черепаха сопровождает богиню любви Афродиту (Венеру) или соседствует рядом с богом природы - рогатым и козлоногим Паном. В древнем мире считалось, что именно из черепахового панциря была изготовлена первая лира. Черепаха была эмблемой Гермеса (Меркурия).

Одним из популярнейших богов Древней Греции был Гермес - связник между мирами. Именно он сделал первую семиструнную лиру из случайно найденного им черепахового панциря, почему черепаха и считалась его священным животным. Это была волшебная лира, которая могла повторять основные гармонии сфер. Амфион, получив лиру от Гермеса, с ее помощью возвел стены Фив. Аполлон уговорил Гермеса отдать ему эту лиру в обмен на коров. Гермес же вручил ему в придачу еще и свирель, за что получил от Аполлона "золотой жезл и был им научен искусству гадания". Сам же Аполлон превратился в черепаху, чтобы вступить в брак с Дриопой. Однако в аркадской версии мифа Дриопа – возлюбленная Гермеса. Гермес же превратил в черепаху нимфу Эгелону (Хелону) за шутки над союзом Юпитера с Юноной.
"Едва родился Гермес в прохладном гроте Киллены, как он уже замыслил первую свою проделку. Он решил похитить коров у сребролукого Аполлона, который пас в это время стада богов в долине Пиэрии, в Македонии. Тихонько, чтобы не заметила мать, выбрался Гермес из пеленок, выпрыгнул из колыбели и прокрался к выходу из грота. У самого грота он увидал черепаху, поймал ее и из щита черепахи и трех веток сделал первую лиру, натянув на нее сладкозвучные струны. Тайком вернулся Гермес в грот, спрятал лиру в своей колыбели, а сам опять ушел и быстро, как ветер, понесся в Пиэрию. Там он похитил из стада Аполлона пятнадцать коров, привязал к их ногам тростник и ветки, чтобы замести след, и быстро погнал коров по направлению к Пелопоннесу."

В мифологических представлениях древних греков черепаха соотносилась с Нижним миром. В трехчленной вселенной с подземным миром древних богов ассоциировался Тартар, название которого происходит от слова "tartaruga" ("черепаха").

В цикле мифов о героических подвигах Тесея его четвертым подвигом было убийство коринфянина Скирона, сына Пелопса либо Посейдона. "Скирон обитал на Мегарской земле среди скал, которые по его имени называются Скиронидскими, и заставлял прохожих мыть ему ноги; когда же они приступали к мытью, он сталкивал их в пропасть на съедение огромной черепахе". Тесей отказался мыть Скирону ноги, поднял его и сбросил в море. Однако мегарцы помнили Скирона как честного и щедрого царского сына из Мегары и проводили в его честь Истмийские игры под предводительством Посейдона. Sciron означает "солнечный зонт", а поскольку в Аттике не было отмечено культа черепахи, Р. Грейвс полагает, что история о Скироне основана "на ряде сакральных изображений сбрасывания царя-жреца как фармака с Белой скалы". Сам Скирон и был тем фармаком*, которого во время Скирофории, отмечаемой в последний месяц года в день летнего солнцестояния, сбрасывали в море с зонтом для того, чтобы замедлить падение. Плавающий на волнах зонт и был той "черепахой", которая поджидала свою жертву. (*Фармак - человек, символически приносимый в жертву).
"Отправился Тесей дальше. В самом опасном месте Истма, у границ Мегары, там где высоко к небу поднимались отвесные скалы, у подножия которых грозно шумели пенистые морские валы, Тесей встретил новую опасность. На самом краю скалы жил разбойник Скирон. Он заставлял всех, кто проходил мимо, мыть ему ноги. Лишь только склонялся путник, чтобы вымыть ноги Скирону, как жестокий разбойник сильным толчком ноги сбрасывал несчастного со скалы в бурные волны моря, где он разбивался насмерть о торчащие из воды острые камни, а тело его пожирала чудовищная черепаха. Тесей, когда Скирон хотел столкнуть и его, схватил разбойника за ногу и сбросил его самого в море."

Наконец, черепаха выступает вместе с Афродитой в ее ипостаси Урании: статуя в Олимпии изображает Афродиту Уранию опирающейся одной ногой на черепаху. Плутарх объясняет такое соседство тем, "что девы нуждаются в защите, а замужним женщинам пристали домоседство и молчаливость".



ХРИСТИАНСТВО

У христиан черепаха означает благопристойное поведение замужней женщины, уединенно живущей вдали, как это животное в панцире. Тем не менее в христианской литературе то же самое животное часто трактуется как символ трансформации греховной плоти и чувственных удовольствий. Наверное, не случайно в искусстве раннего христианства черепаха символизировала зло, по контрасту с петухом как символом бдительности.
В некоторых странах образ этого животного приобрел оскорбительный смысл и в разговорном языке стал синонимом трусости. Отсюда и расхожий трафарет: сравнить человека с черепахой, отворачивающей голову, - значило обвинить его в том, что он замыкается глубоко в себе, потому что боится взглянуть в лицо опасности.


Использованные материалы:

Барбара Уокер Женская энциклопедия. Символы, сакралии, таинства;
Аполлодор Э, I,2: III 10, 2;
Р. Грейвс Мифы Древней Греции:
Hom Hymn. III 413-502;
Павс. кн.VI, гл. 25, 2;
Плутарх. Исида и Осирис